Наша фантастика 2000. Альманах. - М.: Центрполиграф, 2000.

Если б альманаха "Наша фантастика" не было, его следовало бы выдумать. Ибо эта книга оказалась очень полезной, синьоры фантасты! Во-первых, она объясняет происхождение и суть тяготящего нас феномена, называемого "литературным гетто". Потому что числом и качеством представленных в ней авторов подталкивает к немудрящим арифметическим озарениям. Каков обычный тираж изданий, выходящих под грифом "SF&F"? 5 - 10 тыс. экз. Это вполне сопоставимо с количеством вырабатывающих фантастические тексты писателей, пишущих фэнов, нежных начинающих беллетристов и заскорузлых патентованных графоманов. Ведь даже число членов Союза писателей СССР в разные годы колебалось как раз внутри пределов этих 5 - 10 тыс., и оценивать наше с вами поголовье теми же цифрами будет вполне корректно.
А раз так, то вот вам и гетто: что вырабатываем, то внутри самих себя и потребляем. И неча пенять на неквалифицированных литкритиков и тенденциозное общественное мнение.
Альманах полезен еще и тем, что, по сути, представляет собой сборник своеобразных рецензий. Гораздо более убедительных и объективных, чем те рекламные аннотации, которые вытеснили рецензии действительно аналитические и непредвзятые. Ведь, дабы выяснить степень одаренности автора, экономнее и надежнее всего прочитать его рассказ и определиться: следует ли продолжать знакомство и покупать романы.
Кстати, альманах содержит и раздел рецензий, и это радует вдвойне, потому что среди рецензентов попадаются и авторы тут же опубликованных рассказов. Естественно, совсем немного времени требуется, чтобы вычитать неоспоримо грамотную фразу "Постепенно нарастающий драматизм романа приводит к кульминации", и понять, что вышепубликующийся рассказ этого твердого хорошиста от словесности можно уже и не читать. Удобно, черт возьми!
В-третьих, по прочтении "Нашей фантастики" приходит огорчительная, но нужная мысль: форма рассказа нынешним российским нф-литераторам не по зубам. Рассказ они понимают в лучшем случае, как некий этюд, исполненный на досуге между двумя эпопеями. Но будьте уверены - автор, неспособный к ювелирной отделке малой формы, монументалистом себя проявит тоже аляповатым. Просто в романе нетребовательная любовь гнетущего большинства авторов к самим себе в искусстве как-то не столь очевидна. А в рассказе предстает в концентрированном виде. И многое говорит тем, кто еще способен слышать.
В-четвертых, чисто художественные недуги нынешней российской фантастики диагностируются с помощью альманаха вполне адекватно. Продолжается вечный спор между киевским мещанином Треплевым и писателем Тригориным. У первого и "трепещущий свет, и тихое мерцание звезд, и далекие звуки рояля, замирающие в тихом ароматом воздухе", а второй в живописании лунного вечера ограничивается блеском горлышка разбитой бутылки и чернеющей на плотине тенью от мельничного колеса. Вот и мы сегодня чаще всего имеем "морское пенящееся месиво смыкалось у горизонта с мутным небом" (Г. Л. Олди, "Nevermore"), редко - "боль металась в голове, как бойцовая рыбка в узком аквариуме" (А. Зорич, "Клятвопреступники"), но вслед за ярким образом, стык в стык вновь лепятся многословные банальности.
Приходим к вопросу, который бесит многих литераторов. А что они, собственно, хотят сказать своими произведениями? "Это неправомочный вопрос!" - ярятся литераторы и ссылаются на ответ Толстого по поводу "Анны Карениной". Увы, в их случае издевательская простота читательского любопытства правомерна. И встречная авторская ярость закономерна вполне. Она выдает принципиальное отсутствие ответа.
Спасибо Зоричу за "бойцовую рыбку боли", но - о чем его изящно-пустые "Клятвопреступники"? Ась? Только не надо мне говорить, что для понимания намерений автора следует прочитать его предыдущие романы. Не обязан. Передо мной отдельно опубликованный рассказ, и он должен быть самодостаточным. Выспренняя патетика и лобовые аллегории - пандемический бич нашего гетто (С. Дорофеев, Ю. Никитин, Г. Л. Олди, отчасти В. Васильев). Тривиальны и предсказуемы "Золотая лоза" А. Плеханова и "Сюрприз для небогатых людей" Д. Володихина. "Впереди - вечность" А. Бачило просто умиляет стремлением подробно разжевать немудрящую шуточную мыслишку до самой тюреобразно-усвояемой консистенции. Причем вышеупомянутые тексты не лишены некоторого внешнего литературного блеска, неупомянутые же достойны того, чтобы их милосердно не упоминать.
Однако из квартала нашего гетто, где обитают критики, с психотронным упорством эманируются комплиментарные заклинания, будто бы соседствующие нф-беллетристы умеют выстраивать "многослойные и многоходовые комбинации с несколькими смысловыми уровнями". Ничем не обоснованной лестью, видимо, успешнее всего обманываются именно конгруэнтные рецензентам рецензируемые - те самые пишущие-читающие фэны ("пишичитаи"?), что производят и потребляют основные массивы "нашей фантастики"... Если же рецензенты осмеливаются кого-нибудь ругнуть, то тут же выдают в себе безапелляционных и скуднообразованных завсегдатаев задиристых подростковых форумов и чатов.
Интервью с С. Плехановым, вполне комплиментарное, предательски напоминает беседу с Э. Малышевым, опубликованную в предыдущем номере "Лавки". А. Буровский в статье "Феномен по имени Бушков" очень точно перечислил недостатки талантливого, но неровного красноярского писателя - их безжалостный список должен был бы остановить Буровского, когда тот влюбленно объявлял Бушкова классиком отечественной литературы. Если что и поднимает "Нашу фантастику 2000" над уровнем клубного фэнзина, то это статья К. Крылова "Место для шага вперед". Образностью она побивает большинство беллетристических публикаций альманаха, а дистанцированность от нф-текучки обеспечивает ей возможность делать интереснейшие обобщения. Одно нехорошо: едва разогнавшись, Крылов тут же и обламывает читателю кайф - "продолжение следует". Н-да. Есть подозрение, что придется покупать "Нашу фантастику 2001" - чтобы посмотреть, на что еще способен автор обманчиво юморной сентенции: "Не будет большим преувеличением сказать, что Союз развалили в значительной мере ради того, чтобы узнать, наконец, про приключения Фродо Торбинса и своими глазами увидеть Звездные Войны".
Впрочем, может быть, заманчивое "продолжение" отыщется на каком-нибудь сайте? Игорь ЛЕГКОВ.

Элеонора Раткевич. Рукоять меча (вторая книга цикла "Деревянный меч").
- М.:"АСТ, 2000 ("Заклятые Миры")

Когда Элеонора Раткевич писала рассказы, это было хорошо, и хорошо весьма - она, по крайней мере, знала, где надо остановиться. Когда из-под пера писательницы вышел ее первый большой роман "Деревянный меч", это тоже было хорошо. Хотя он изобиловал длиннотами и житейскими историями, там был очень симпатичный главный герой - юный маг Кенет, красивый сюжет и довольно необычная система магического, скажем так, "самообразования". Приятно удивлял и выстроенный в книге мир - забавный синтез горского Запада и равнинного Востока, этакая помесь средневекового Китая с Грузией. Средневековые города, придворные интриги, воинственные горцы, признающие лишь власть своих живых мечей-богов и обряд разделения хлеба… Раткевич не утопала в кровавой рубке, как Сапковский, не описывала страницами придворный церемониал и смутные пророчества, как Латынина или Джордан, и не городила вычурный словесный лес, подобно Г. Л. Олди. Это была даже не фэнтези, а просто - красивая сказка, которую без всяких опасений можно дать почитать на ночь младшему брату или сестре. Все в ней развивалось, как положено: мальчишка становился магом, совершая по пути необходимые подвиги, достигая неимоверной крутизны, сражаясь и братаясь с горцами, вельможами, медведями, драконами, а на одном драконе (точнее - на одной из них) ухитрился даже жениться. А под конец, чтобы победить могущественного злого чародея, и вовсе устраивал форменный хроноклазм, изменяя настоящее в прошедшем.
Вторую книгу, честно говоря, не ждали: очень уж первая была хорошо закончена. Но таки отыскалась лазейка, ведь Кенет изменил реальность, чтобы победить врага, а стало быть, изменил и историю. И большинство людей, которые до этого ходили у него в друзьях, теперь его и помнить не помнят, и знать не знают; так, слышали краем уха, есть, мол, такой маг Кенет Деревянный Меч, но и все. И Кенет отправляется… куда, как вы думаете? Правильно - завоевывать обратно врагов и друзей.
И сразу выясняется, что читать опять все с начала скучно. Даже не знаю, что тому причиной - книга цельная, слог ровный и приятный, да и сюжет весьма конкретный и нестандартный. Наверное, просто раздражает, когда тебе по десять раз разжевывают то, что и так давно понятно. Дворцовые интриги предстают навязчивыми и даже отчасти карикатурными, описываются долго и занудно, по два, по три раза, и уже на середине книгу хочется бросить. Роман мог бы вытянуть новый главный герой, и поначалу, вроде, так оно и происходит. Но когда заканчивается история портовой шайки побегайцев, все тут же скатывается в привычный мир дворцов, фальшивых колдунов и нравственных поучений. Появился и занудный церемониал, и смутные пророчества. Ладно, хоть не кровавая мясорубка…
А самое нелепое в том, что главный герой, который, казалось бы, достиг к финалу первой книги желанного просветления и понимания своей природы, никаких выводов для себя из этого не сделал: построил дом и в нем сидит. Совершенствуется в воинском искусстве. Качает пресс на турнике. Агент полевой, лекарственный… А ведь не раз и не два на протяжении романа автор описывает, как Кенет за просто так, походя, безо всякого напряга и без вреда для себя исцеляет какого-нибудь больного, но даже не подумывает всерьез заняться целительством. Всю дорогу он обличает и разоблачает других, нехороших, магов, и опять же - даже не задумывается, чтo он мог бы им противопоставить. Вот разрушить их иллюзии, это - да, это всегда пожалуйста. И ладно бы Кенет сам не понимал, в чем суть, так ведь нет - он прекрасно знает, в чем секрет его магической силы, но даже не думает при этом передать кому-нибудь свое искусство! Вместо этого бахвалится, что, мол, зато он сам способен постирать свои штаны. Ну, прямо детская история про Володю Ульянова в гимназии, если кто помнит. Проще говоря, от магии Кенета ни миру, ни людям, ни ему самому нет никакой особой пользы (правда, справедливости ради надо сказать, что нет и вреда). Единственный же кандидат в ученики, недотепа Кэссин, ничему не учится, а если учится, то с неимоверным трудом. Ну что тут скажешь после этого? Зачем нам людей лечить, мы лучше штаны постираем. Зачем нам вообще какая-то магия при таких-то штанах?
Не знаю, как у других, но у меня к концу второй книги Кенет стал вызывать какое-то брезгливое отвращение. Маг, который способен творить настоящие чудеса, но вместо этого за медяки пропалывает грядки и чинит заборы, ведет себя, простите, как самый настоящий дурак. Навряд ли писательница специально добивалась такого эффекта. Тем более обидно, что он возник там, где возникать не должен.
И все же, я бы посоветовал вам "Рукоять меча" прочесть. Сейчас скажу, почему. Я бы не стал здесь так распинаться, ругать и хвалить, если бы не одно обстоятельство. Помимо всех прочих достоинств и недостатков, книги Элеоноры Раткевич отличает еще одно странное свойство: читать их приятно не уму, но сердцу. Ее герои долго меряются силой, терпят бедствия, лишения, изгнание, сражаются и даже, бывает, пытают друг друга, но это, как правило, ни к чему хорошему не приводит. И только когда кто-нибудь неглупый догадывается первым улыбнуться, все сразу становится на свои места, воцаряется тишь и благолепие, все братаются и поют аллилуйя. Такая вот философия крошки-енота. Она, конечно, вряд ли сработает в жизни, но так хочется, чтобы работала! И что бы ни написала Элеонора Раткевич, я знаю, что ее книги никогда не научат плохому. И спасибо ей за эти характеры, за Кэссина, за принца Юкенну, за Гвоздя, и даже - за министра Тагино, за всех этих людей, из которых даже самый злобный способен на благородные поступки, а всех прочих я просто почел бы за радость иметь у себя в друзьях. Может быть, я просто слишком люблю тот, первый роман, и поэтому, несмотря на все неувязки и несуразности второго, мне было приятно снова окунуться в мир, где живет маг Кенет Деревянный Меч, который за две книги никого не изувечил, не убил и не предал.
Хоть так и не бывает.
А чего вы хотите? - сказка…

Дмитрий СКИРЮК

Святослав Логинов. Картёжник.
- М: Эксмо, 2000.
От Логинова никогда не знаешь, чего ожидать. То он пишет фэнтези (и фэнтези великолепное), то исследует забытые легенды степняков-монголов, то поведает нам о судьбе казака из войска Стеньки Разина, а то вдруг на пару с Перумовым возьмет, да и нагородит аркадный симулятор каменного века… А в этот раз из его кухни вышло и вовсе что-то несусветное. Судите сами, рецепт прилагаю: взять поровну из "Крестоносцев космоса", "Великого Гусляра", "Инспектора Бел Амора", "Путеводителя автостопом по галактике" и "Приключений капитана Врунгеля", смешать, разбавить песней "Бывали дни веселые", посолить, запечь как следует и подавать на стол под кинофильм "Не валяй дурака". Попробовали? Ну и как? На что похоже? Ага - молчите! Один мой друг сказал: "киберпанк". Так вот, не слушайте его - он просто с первого раза не распробовал.
Да и как тут разобраться, в этаком сюжете! Угадать все составляющие - это только полдела. Все равно, как разузнать состав "Кока-колы" - вроде бы всем он известен, даже на этикетке написан, а подделывать не получается. Так и тут. Крановщик-мелиоратор Олег Казин, ободравший в карты до трусов заезжего пришельца, инопланетные приватизаторы, лишь чудом не успевшие пустить Землю в переработку вместе со всем населением, делегация землян, в которую подобрались одни амбициозные политиканы, и грядущий экспорт с Земли игровой индустрии… Думаете, это все? Как бы не так! Да я вам вообще ничего не сказал! Несмотря на сравнительно малый объем, роман вместил еще кучу всяческих событий. Один только заклад Луны в галактическом ломбарде чего стоит! А взрыв портативной "черной дыры"? Это тоже, доложу я вам, не фунт изюму.
"Картежник" полон всяческих приколов, спрятанных цитат и неистертых каламбуров. "Как презент президент принял казинский брезент", - чувствуете? А уж история электрика Вохи из Николаева… Кого-то мне она напоминает? Стиль трудноопределим, но он прекрасно выдержан. Это роман запоминающийся, яркий, несмотря на некоторую легковесность. Да и "легковесность" эта дорогого стоит: надо очень хорошо уметь писать, чтобы ее добиться, чтобы сотворить из книги этакий лубок космической эпохи. Где там киберпанк! Откуда ему взяться в России, киберпанку? Не та земля, не та вода. Да и не было в Союзе панков никаких, а те, что были, больше игрались в это дело по столичным городам, чем в самом деле панковали. А в глубинке российской встречались все больше БОМЖи. Вот и получается у нас не киберпанк, а "кибербомж". Вместо юного анархиста hi-tech с розеткой в голове - небритый тип в ушанке и засаленной телаге поверх космического скафандра, с кувалдой в одной руке, ноутбуком в другой и початой чекушкой в кармане. Американский фильм "Армагеддон" смотрели? "Рашен космонавта" на земной орбите помните? Так вот, это он и есть. Ага. Почувствуйте разницу.
В конце ХХ века в русскую литературу вдруг явились новые герои, и пришли они через фантастику. Странные это герои - люмпены-философы, вчерашние колхозники, спивающиеся поэты, заплутавшие в своих исканиях интеллигенты… Перемолотые властью и привыкшие жить сломанными, хитрые до простодушия, они порой забавны, порою обаятельны, а временами и отвратительны, но это люди. Просто - люди. Они несчастны, но по-своему горды своим несчастьем. Они - это мы: забытое наследие "совка", продукт балканизации некогда великой страны. Возможно, именно в них и отразилась наша эпоха. И когда рухнет в новых звездных войнах последняя хрущевская пятиэтажка, и рванет в "Звезде смерти" снаряд последнего джедая, крановщик Олег П. Казин выйдет из запоя, сдвинет кепку на затылок, выругается в сердцах и начнет все строить заново.
Сколько там шагов от великого до смешного?
Подведем итог. Расставим, так сказать, все точки над "ё". "Картёжник" Святослава Логинова - это еще одна протоптанная тропка в неизвестные края. Удивительное рядом, не пройдите мимо! Много ли их, таких тропок? "Бел Амор" Бориса Штерна, "Евангелие от Тимофея" Брайдера и Чадовича, "Чапаев и Пустота" Виктора Пелевина, "Нам здесь жить" Олди и Валентинова, совсем уж недавняя "Алая аура протопарторга" Евгения Лукина… Произведения эти разные, неоднозначные, но чем-то схожие, наверное, тем особым настроением, тем смехом со слезами, кои составляют нашу нынешнюю жизнь. Пока их мало. И одна, как говорится, ласточка весны не делает.
А две?

Дмитрий СКИРЮК

Наталья Сова. Там, на краю земли…
"Фантом" №2, 2000.
Приходилось слышать мнение, что главным достижением журнала "Фантом", вообще оправдывавшим его существование, стала публикация повести пермячки Натальи Совы (прозрачный псевдоним, представляющий собой усеченную до кончика фамилию) "Здесь, на краю земли". Написанной, кстати, еще в 1996 г.
В повести можно разглядеть классический набор квеста: герой - изгнанный из родового владения отпрыск благородной семьи; наличествует и некий волшебный артефакт, в череде приключений/путешествий содействующий реституции законных прав и, одновременно, созреванию личности героя. По этому нехитрому рецепту у нас и за рубежом десятки авторов ежегодно выпекают сотни романов. Однако Наталья Сова переворачивает сказочный канон с ног на голову - или, наоборот, с головы на ноги, если рассматривать написанное ею с позиций литературного реализма. Юный князь Дан не бродит с мечом наголо по сказочной стране, а наоборот, безвылазно сидит в замке, де юре - комендантом, де факто - узником политической интриги. Благоволящий изгнаннику могучий маг заменен жалким подростком, вымаливающим у сильных мира сего возможность реализовать свой талант, скорее естественнонаучный, чем колдовской. Есть в повести и волшебный артефакт, но это не портативная вещичка - собственно, герой сидит внутри артефакта. Единственное сказочное допущение повести: существуют особенные участки земной поверхности, будто предназначенные для строительства абсолютно неприступных твердынь. Нужно только расположить каждую архитектурную деталь в единственно уместной точке пространства. И тогда владелец замка становится непобедимым, неуязвимым и едва ли не всесильным. Но "ключевой камень" крепости, определяющий ее индивидуальный характер и предназначение - сам хозяин. Крепость и князь становятся как бы одним целым. Только вот в данном конкретном случае основой этой цельности, заложенным в фундамент кирпичом оказывается предательство.
Главный герой на протяжении повествования вроде бы совершает привычную для квеста духовную эволюцию: в сравнении с другими властителями он не лишен зачатков милосердия, его аристократические жестокость и спесь мало-помалу оттаивают, и во все более человечных чертах души проглядывают искренность чувств и мудрость опыта. Но вот твердыня власти отстроена, и князь совершает предательство, приносит ей в жертву мальчишку-зодчего, успевшего стать ему другом. А отмеченный божественным даром строитель крепостей предает самого себя. Он знает, что порождает чудовище, но ему так хочется реализовать собственный талант, построить первый и - мастер догадывается - единственный свой шедевр. Самого себя он факсимильным кирпичиком тоже заложил в постройку. И этот кирпичик тут же начал тикать бомбой замедленного действия. Абсолютная власть кратковременна, об этом нужно помнить строителям федеральных вертикалей, финансовых пирамид и политических схем.
Впрочем, повесть тем и хороша, что позволяет открывать в себе бесконечные слои для интерпретаций. Финал ее открыт - князек Дан, получивший неслыханное могущество, покидает, наконец, свое неприступное гнездо. Он может вернуть родовое поместье, откуда был изгнан братьями, наказать короля, превратившего его в разменную монету политических интриг, наконец, покорить окрестные земли и сделаться императором. А может и погибнуть в первой же стычке, поскольку от своего узилища, от источника силы, от самого себя удаляться, по-видимому, опасно.
Соблазнительная глубина смыслов повести заткана узорчатой тканью зрелой художественности: отчетливо индивидуальны характеры даже второстепенных персонажей-простолюдинов, затейлива нюансировка вельможной психологии, в образном языке удачно сбалансирован стиль "исторической" реконструкции и манера современного письма, наконец, присутствует многими ценимая романтика средневековых батальных сцен. Литературный дебют поразительно удачен.

Игорь ЛЕГКОВ

Белянин, Андрей, "Сестрёнка из преисподней"
(М., "Армада - Альфа-Книга", серия "Фантастический боевик", 2001; вторая книга сериала "Моя жена - ведьма").
Есть писатели, которые пишут много, но плохо (не будем называть имён). Есть, которые наоборот - пишут хорошо, но мало (тоже не будем называть имён из соображения политкорректности). "Астраханский затворник" Андрей Белянин в этом смысле представляет середину. Может быть, не золотую, но уж серебряную - безусловно. Его новая (уже не помню, какая по счёту) книга снова отправляет нас в столь любимый Беляниным мир псевдо-античной демонологии, описанный им в первой книге сериала. На этот раз сюжет закручен менее лихо, но более, я бы сказал, авантюрно. К тому же, книга рассчитана скорее на подростковую, нежели на взрослую аудиторию. Судите сами. Родственница главного героя - юная девица, помешанная на японском мультсериале "Сэйлор Мун" (у нас он шёл под названием "Луна в матроске"), приехавшая в гости на каникулы, случайно обнаруживает у него дома некий "талисман силы" (естественно, тут не обошлось без происков главного злодея), активирует его и проваливается в тот самый мир демонов в качестве… ну, правильно, конечно же той самой Банни Цукино - главной героини сериала "Сэйлор Мун". Как следствие, она забывает своё прошлое и в новом облике начинает там бороться со злом. А поскольку "зло" вообще - понятие растяжимое, то под это определение попадает довольно много народу, и в магической стране начинается форменный переполох. Для ликвидации которого и вызывают главного героя - поэта из нашего мира и мужа той самой ведьмы из первой части.
Андрей Белянин никогда не страдает тонкостью подхода к раскрытию темы, здесь вы не найдёте литературных красот. Для его книг характерны обаятельные герои, заведомая нестандартность ситуаций, в которые они попадают, и своеобразный юмор при общей топорности стиля. Это добротная литература, что называется - "чтиво", и это ни в коей мере не является упрёком. Хорошее чтиво тоже надо уметь сотворить, и у Белянина это получается. Хотя нормального читателя не раз заклинит на словесных вывертах. Некоторые фразы, вроде: "…несмотря на кровь, стекающую вниз с губы по подбородку, я продолжал давить на гашетку" просто убивают наповал. К сожалению, вторичность выбранной для этого романа смысловой и сюжетной "маски" (всё-таки японский сериал для девочек - легенда современная) диктует свои законы. Да и автор зачастую увлекается и принимается страницами описывать, какие славненькие девочки-припевочки громят волшебную страну, но это уже вина не Белянина, а скорее, создателей сериала и собственно культуры анимэ. И впрямь всё это выглядит весьма комично, когда в качестве террористов выступают четыре глазастых длинноногих девочки, среди которых затесалась двухметровая блондинка-переросток в мини-юбочке, облегающей детсадовской матроске и высоких красных лакированных сапожках. (Ой! Гм!.. Что-то и меня уже тоже заносит…)
Нельзя не обратить внимание, что при внешней лёгкости сюжета и дурашливости ситуации, роман затрагивает довольно серьёзные проблемы, например - положение в обществе различных меньшинств (всё равно, каких, но в данном случае, как сказано у автора - "нетрадиционных магических"), а также слепые методы, при помощи которых общество так любит укрощать в себе любые отклонения, совершенно не беря за труд разобраться в их природе. Опять же такая проблема, как "синдром 2D" (влюблённость в мультипликационного персонажа вплоть до полного игнорирования окружающего мира), по поводу которой сейчас болят головы у психологов во всём мире, тоже нашла своё отражение в романе. В общем, при ближайшем рассмотрении роман Белянина оказывается не только непрост, но и довольно злободневен. И это тоже можно записать в раздел достоинств.
Что приятно - мир в произведениях Белянина неплохо проработан, и при внешней простоте его страна "нигде и никогда" выглядит по крайней мере оригинально, без надоевших "эльфов-гоблинов", и даже пресловутые бароны там какие-то, не скажу, что хорошо описанные, но… своеобразные, что ли. Да и бестиарий подобран с выдумкой и со вкусом. В общем, вроде можно и нужно придраться, а не хочется. Тем паче, что по сравнению с первыми своими опусами Андрей заметно прогрессировал. Хотя по большому счёту никаких неожиданностей от чтения этой книги вы не получите - "Сестрёнка из преисподней" вполне подтверждает репутацию Белянина, как автора скорее плодовитого, чем даровитого, умеющего обыграть весьма нетривиальные сюжеты, несколько не в меру юморного, и мало на кого похожего. С одной стороны, эта своеобразность хороша: такой автор мог возникнуть только в России, его с трудом можно представить живущим где-то в Оклахоме или в Оксфорде. С другой стороны - подобный подход к фантастике грешит "местечковостью" и никогда не будет претендовать на какую-либо глобальность. Оригинальность в этом смысле всегда чревата некоторым отчуждением. Хорошо ли это, плохо ли - решайте сами.
Но всё же где-то в глубине души я недолюбливаю книги Белянина. Только не поймите меня неправильно. Просто когда я вижу терем, срубленный одним лишь топором и без единого гвоздя, на меня невольно накатывает умиление - умеют же! Но когда я захожу в него и вижу, что внутри вся мебель, от кресла до стола и шахмат на этом столе также срублена одним лишь топором и второпях, без всяческой отделки, то меня от этого коробит. Всё-таки, так нельзя. Но, как гласит народная мудрость, "если нельзя, но очень хочется, то можно". А книги читает, в основном, народ.
Кстати говоря (не в виде критики, а так), если разобраться, то "Сэйлор Мун" - уже вчерашний день. И, учитывая любовь Белянина к смешенью временных легенд и исторических несоответствий, я не удивлюсь, если в его следующей книге кто-нибудь вообразит себя, например, покемоном… Дм. СКИРЮК

Крусанов, Павел, "Укус Ангела" (СПб, "Амфора", "Новый век", 2000).
Даже не знаю, что сказать про книгу, которая настолько самодостаточна, что ей даже не требуется читатель. В аннотации написано: "Крусанов написал роман в 65 000 слов, каждое из которых лежит на своём месте, как камень в мостовой." Не знаю. Может, и лежит. Может, и как камень. Только я, наверное, предпочитаю землю и траву. Нет, честно, я просто не знаю, что сказать о романе, который не отозвался во мне никак и ничего не дал ни телу, ни душе, ни уму, ни сердцу. Удовлетворение от прочтения, наверное, получает только сама книга, к примеру: "Как же я рада, как это хорошо, что вы меня прочитали!"
Главное впечатление, оставшееся после прочтения книги, звучит как в том анекдоте про "чёрный ящик", установленный на "крутом" джипе. То есть, в виде фразы: "Пацаны, смотрите, как я могу!" И всё. И больше ничего. Если выражаться кратко, "Укус ангела" - это чёрная мистерия в "альтернативной" России с магическим уклоном. В общем, какая-то дьявольская камарилья, щедро сдобренная вечным вопросом "От Бога власть, или же не от Бога, и даёт ли право эта власть избранному ею быть выше морали, закона и совести?" Поле, если разобраться, перепаханное вдоль и поперёк. Разработкой этой темы, этого вопроса занимались очень много писателей - от Достоевского до Витицкого. Немудрено, что Крусанов вынужден говорить с чужих слов. От похожих произведений роман Крусанова отличается тотально несимпатичными героями, совершенно диким ходом развития события, манерностью стиля и примоднённой "незаконченностью" в духе позднего Андрея Лазарчука. (Кстати говоря, "Укус Ангела" даже чем-то неуловимо напоминает "Посмотри в глаза чудовищ" Лазарчука и Успенского, правда, начисто лишённого всякого юмора и непреложных рыцарских законов бытия "воина духа".) Не альтернативная история, не "турбореализм", не мистика и вообще - непонятно, что. Как фантастика - весьма посредственная книга. Как антиутопия - вообще дребедень. Сплошная литературная игра словами. Мне сказали, что этот роман - "тонкая и умная стилизация". Позволю себе спросить: под что? Или, точнее, - под кого? Под Крусанова? Тогда она вполне автору удалась. Что-то есть от Достоевского, кое-что - от Балларда, что-то - от Анри Роб-Грийе, а что-то - от Умберта Эко и от Милорада Павича. Страницами, без всякой маскировки (!) переписан Кастанеда. Всё в целом представляет собой некий мутный компот, который нам подают в непрозрачном стакане и пытаются выдать за некий изысканный коктейль, за новое слово в литературе. Грустно, если разобраться. Крусанова сегодня сравнивают с Акуниным, с Пелевиным, но здесь даже не пахнет тонкой литературной игрой характеров и душ, в которой так силён тот самый Б. Акунин, или великолепной психоделикой и "непохожестью на всё", которой славится Пелевин - всё о-очень серьёзно, прямо-таки - до тошноты. Из всех дыр лезет вечная идея о богоизбранности России и изыскания путей для её подтверждения. Колдуны-"Моги", тайные ордена, алхимические свадьбы, какие-то другие подобные фишки погоды не делают. Сами по себе они не могут заменить сюжет. Эрудированный до элитарности и маньеризма, автор местами просто путается в вещах, в которых ничего не смыслит. А ведь может писать человек! Чувствуется, что умеет человек обращаться со словом, и вообще… Может писать. И хочет. Только не знает, о чём. И это, право, очень жаль.
Ну вот, уже конец рецензии. Расписал на три страницы, а о романе, собственно, так ничего и не сказал… А впрочем, что про него сказать? "Крусанов написал роман в 65 000 слов…" и т.д., и т.п.? Да, этот роман написал Крусанов, по желанию Крусанова, стилизован он под Крусанова, да и написан он, скорее всего, тоже для Крусанова.
Вот пусть Крусанов его и читает.

Дм. СКИРЮК

Ипатова, Наталия, "Большое драконье приключение" (СПб.: Азбука, 1999, серия "Азбука fantasy").
Изрядно запоздалая рецензия на книгу, изданную уже почти три года тому назад, объясняется довольно просто: вышедшая из печати летом 99-го, накануне памятного "Кириенковского" кризиса, повергнувшего в ступор всю страну, книга Ипатовой попала на прилавки в тот период, когда литература интересовала народ в последнюю очередь, плохо расходилась и не окупилась в положенные сроки. 2/3 тиража остались лежать на складах. Как следствие, отпечатанную довольно крупным тиражом книгу Ипатовой до сих пор можно встретить на прилавках магазинов, причём цена у неё - обхохочешься. И сколько ни припоминаю, я нигде, - ни в периодике, ни в фэнзинах, ни в сети не встречал ни рецензий на неё, ни каких-либо вообще о ней упоминаний, что весьма прискорбно. И сейчас я попытаюсь заполнить сей досадный пробел.
Есть такое понятие - авторская песня. Такая, знаете ли, разновидность туристского изустного "творячества" - песни про чайник над костром под три "блатных" аккорда. А если за гитару берутся ролевики, то чайник и костёр сменяют эльфы и драконы. Судя по всему, Ипатова как раз из таких. В книге два романа - собственно "Большое драконье приключение" и второй - "Ангел по контракту". Оба как бы в стиле фэнтэзи. "Как бы" потому, что на самом деле текст представляет собой коллаж из самых затёртых штампов фэнтези-литературы, тусовочных приколов и тривиального "женского" романа "про хорошую любовь", присыпанный сверху незамысловатой пикировкой диалогов. Но песни песням рознь. Юрий Визбор, например, был весьма посредственным поэтом, очень слабым мелодистом, никаким певцом, и на гитаре играл тоже не блестяще. Однако это не мешало ему добиваться эффекта, по своей силе поразительного, и сколько ни пытались поздние последователи перепеть для себя его песни, ничего не выходило - магия куда-то улетучивалась. Примерно то же самое представляет собой книга Ипатовой. Вроде бы простой, без всяческих изысков текст, тинейджерская торопливость изложения, совершенно разговорный стиль - слова поставлены, какие первыми в голову пришли, а обилие современных фишек и словечек сильно выбивает из настроения; сами истории заезжены до тошноты, сюжетных поворотов здесь не больше, чем в каминной кочерге. А всё вместе - совершенно очаровательная книга. Да, именно так.
Знаю, что сам себе противоречу, но ничего не могу с собой поделать. Да, это "авторская песня", да, это "три аккорда", но в ней есть та самая частичка магии, которой не хватает многим нашим профессионалам от пера. В этих двух романах есть какая-то неуловимая прозрачность и лёгкость, какой-то воздух, свет и радость бытия. Редкий случай, когда удовольствие, с каким писалась книга, непонятным образом захватывает и читателя. А то, что книга писалась с удовольствием, ощущается едва ли не на каждой странице. Юмор, хоть и прост, но совершенно ненатужен, схематичные герои на поверку вдруг оказываются милыми и очень симпатичными людьми, мелкие приколы в большинстве своём оригинальны и весьма уместны, а лёгкий эротизм - здоровый и задорный, без малейших признаков пошлости и фальши - выглядит свежо и ненавязчиво. Во всяком разе, это не тот случай, когда книга напоминает описание плохой игры в стиле "вот тебе Предназначение Судьбы, пойди туда-то, спаси мир, возьми с полки пирожок", чем, к сожалению, страдают большинство начинающих авторов. Иногда, правда, писательницу что называется "заносит", и тогда на свет всплывает вечная идея-фикс женской половины человечества во что бы то ни стало выставить вторую половину дураками. Мол, жил один дурак. Потом у него появился друг, и стало дураков уже двое. Потом к ним прибавился ещё и дракон… А теперь скажите, дети, сколько стало дураков? Правильно, трое. И жили бы они так и дальше, три дурака, но тут появились две умные наблюдательные красивые женщины, и всё сразу встало на свои места. Цитируя одну из героинь: "Главное - дать им понять, что они обязаны тебя слушаться, и в корне давить любой бунт". М-да… По счастью такие закосы в творчестве Ипатовой редки и погоды не делают. Книга вызывает странные ассоциации. Напоминает девушку-подростка - юную голенастую хохотушку, неловкую, нескладную, ещё не понявшую, кто и для чего она такая, с волосами по ветру, с порывистой походкой и глазами нараспашку. В неё просто нельзя не влюбиться.
По слухам, у Ипатовой в загашнике лежат ещё два-три романа, но с момента выхода "…приключения" у неё нигде больше ничего не издавалось. Видимо, как это ни прискорбно, вследствие досадной первой неудачи издатели поставили на авторе большой и жирный крест. Однако есть надежда, что на волне возобновившегося в последнее время интереса к жанру фэнтези мы вскоре вновь увидим на прилавках книги Наталии Ипатовой. Запомните это имя. Кто знает, вдруг моя запоздалая рецензия на самом деле опередила своё время?
Очень рекомендовал бы эти два романа всем взрослеющим девицам, кои в силах одолеть пятьсот страниц убористого текста, а также представителям сильной половины человечества, способным разглядеть - за внешней простотой и недалёкостью - кристальную незамутнённость восприятия и первозданность чувств. Оказывается, мир вокруг ещё очень даже можно открывать и получать от этого поистине неизъяснимую радость и удовольствие.
Кстати говоря, несмотря на всё вышесказанное, сюжет у книг Ипатовой на самом деле оказывается не таким уж и простым. Такое бывает. Излом у кочерги, хоть и один, зато на девяносто градусов. И если вы дочитаете книгу до конца, то с удивленьем обнаружите, что…
Всё, всё. Умолкаю.
Читайте.

Дмитрий СКИРЮК

Слепой василиск. Сборник фантастики.
- Харьков: "Перекресток", 2000
Господа, у меня замечательная новость - "Перекресток" жив! Харьковская творческая мастерская "Второй блин", подарившая нам в свое время таких мастеров жанра, как Г. Л. Олди, А. Дашков, Ф. Чешко и других не только не исчезла, но и выпустила очередной сборник в мягкой обложке страниц на 300. Два десятка авторов нового поколения российской фантастики, в основном - молодых, но уже успевших наработать себе имя и известность. Среди них, как водится, есть пара мэтров и пара дебютантов. Все в целом представляет собой довольно цельный сбалансированный сборник и с трудом поддается разбиванию на главы и разделы.
Фантастику нового поколения отличает одна характерная черта: она несет на себе некую печать обреченности. Ее нельзя обвинить в пропаганде безысходности и "некрореализма", просто для нее важней переживания героя, попавшего в странную, неправдоподобную ситуацию, чем сама ситуация. Герой может покориться ей, сопротивляться, игнорировать ее или отнестись к случившемуся с мрачным юмором, но в любом случае он до конца останется собой. Таковы, к примеру, рассказы "Сияние каменного цветка" В. Аренева, "Казнь" Яны Дубинянской, "Игры на песке" А. Корепанова и "Один к одному" Бориса Иванова, где в обыденных событиях читателя вдруг настигает неожиданная фантастическая развязка. И если рассказ Дубинянской откровенно беспомощен, то три другие вещи выглядят очень и очень достойно. Некоторым образом к ним примыкают "Бегство" С. Герасимова и "Черный "Ровер", я не твой" А. Дашкова - ужасно мрачные рассказы с дикими концовками, не оставляющими героям ни малейшего шанса хоть чуть-чуть вписаться в окружающий мир. И сюда же относится "Бэла" Ольги Лебедевой - грустный рассказик с привкусом абсурдной горечи и нерастраченной любви.
Давший название всему сборнику рассказ Марины и Сергея Дяченко "Слепой василиск" - довольно необычное отступление известных авторов от городской фэнтези в сторону, скажем так, "деревенской" или "загородной". Вопрос взаимопонимания людей и не-людей по-прежнему ставится авторами во главу угла, и кто из героев прав и почему, решать читателю. Помимо "Василиска" жанр фэнтези представлен в сборнике еще тремя произведениями. "Привкус древности" Константина Бояндина - красивая пасторальная фреска на стыке Востока и Запада. "Добрый рыцарь" К. Ситникова - вещь откровенно слабая, из тех, какие пишут на уроках скучающие старшеклассники. В некотором роде к этому жанру можно также отнести рассказ Евгении Блинчик "И боги ошибаются", забавно обыгрывающий случай из жизни Гомера в окружении греческих богов, чем-то по-хорошему напоминающий роман "Герой должен быть один" Г. Л. Олди. У автора получилось идеально выдержать баланс между грустным и веселым; исторические реалии и придуманные "фишки" ненавязчивы и очень уместны.
Рассказы "К саду дальнему" Владислава Былинского и "Транс" творческого тандема из Таганрога - В. Елитенко и А. Печенежского отмечены печатью экспериментаторства. Они вольны по форме и необычны по композиции, их отличает сложная работа с языком, интуитивное, почти "автоматическое" письмо на грани фола, скачкообразное развитие событий и открытый финал. Выдержать подобный стиль и не свалиться в бессмыслицу довольно сложно. Можно спорить по поводу "удалось - не удалось", "нравится - не нравится", но нельзя без уважения относиться к подобным попыткам объять необъятное.
Последний и, пожалуй, самый крупный пласт составляют произведения очень резкие, лихие, совершенно "шеклианские" по композиции и по сюжету. Таковы "Пелена" В. Васильева, "Жертва страсти" Д. Трускиновской, маленький анекдот от Федора Чешко ("Шляются тут всякие"), "Как всегда" киевлянина Кайла Иторра, замечательные "Два желания" Максима Моторного и "Стрелки" Андрея Щупова. Эти вещи ненавязчивы, легки и склонны баловать читателя внезапным "вывихом" сюжета и хорошим юмором. К сожалению, у подобных рассказов есть один большой недостаток: вся их соль - в необычной концовке. Читать их забавно, но перечитывать уже неинтересно. В этом смысле приятно выделяется "Заслуженный отдых" Геннадия Молчанова, хотя он и не вписывается ни в одну из вышеприведенных категорий (впору придумывать для него что-то новое, скажем, "киберсовок"). Это весьма неожиданный взгляд на проблему всеобщей компьютеризации и виртуальной реальности в условиях отдельно разоренной страны. Озорной, со специфическим малороссийским колоритом, он как-то по-иному заставляет взглянуть на происходящие перемены и обойти слепые зеркала дешевого прагматизма и бездуховности, окружившие нас экранами телевизоров и мониторов.
В целом затея, несомненно, удалась. 70% хороших рассказов в сборнике - это очень много. Можно посетовать на редкую периодичность выпусков серии "Перекресток" и на трудности с их распространением, но те, кто успел приобрести "Слепого василиска", я думаю, не жалеют о потраченных деньгах.
Да, чуть не забыл: там есть еще моя "Копилка". Но себя я рецензировать не буду: я еще не настолько обнаглел, чтобы себя хвалить, и не настолько спятил, чтоб ругать.

Дмитрий СКИРЮК