Борис Тараканов, Сергей Галихин. Кольцо Времени. - М.: "АИФ-принт", 2001

Можно никогда не прочитать этот роман, вышедший в 2000 году в издательстве "АИФ-принт", а до этого заботливо проанонсированный в Интернете по адресу http://poezd-prizrak.tarakanov.net и в многочисленных "фантастических" форумах и гостевых книгах. Но не знать легенду о "поезде-призраке", обсмакованную еще в 70-х годах в Западной фантастической литературе, а в 90-х - в большинстве российских газет, невозможно. У одних это странное словосочетание ассоциируется с гибелью линкора "Новороссийск" (якобы в ночь перед катастрофой этот поезд видели под Севастополем), у других - с неизвестной романтикой железной дороги... В русской фантастике тема "поезда-призрака" впервые была по-настоящему воспета в 70-х годах писателем Владиславом Крапивиным, уже в те годы заслуженно считающимся мэтром "литературы для ищущих". В его фантастической трилогии "Голубятня на жёлтой поляне" некий поезд проходил через разные пространства, замкнув Время в кольцо. Это "кольцо", судя по всему, так и не суждено было разорвать - в начале нового тысячелетия в русской фантастической литературе неожиданно для всех появился роман, полностью основанный на идеях, когда-то предложенных Крапивиным и, похоже, основательно им забытых.
Для журналистов и фантастов идея железнодорожных аномалий - это "черный хлеб", который никогда не надоест. Поэтому "соль" не в том, что тема поезда, загадочным образом пропавшего в Италии летом 1911 года вновь попала на страницы русской фантастики, а в том, что к этой теме неожиданно решили обратиться создатели фантастической серии "Черная Звезда" издательства "АИФ-принт".
Не фантастикой единой живо "расписание" злополучного состава. В постсоветскую прессу "поезд-фантом" был привнесен журналистом (писателем-маринистом по совместительству) Николаем Черкашиным. Его публикации в "Технике - молодёжи", "Совершенно секретно", "Российской газете" etc., наглядно показали, что ХХ век пока ещё не создал ни одной столь же стройной и привлекательной мистификации. Но вот за дело взялись фантасты. Очевидно, муза-идея слишком долго витала в прокуренных кулуарах Русской Фантастики, стучась в головы то почивающего на заслуженных лаврах Булычева, то озорника Лукьяненко, то "гения синтетической инфернальности" Никитина, то занятых евгеникой человечества супругов Дяченко... Не достучалась муза. Вот и пришлось Ей (очевидно, "за неимением лучших кандидатур") обратиться к писателям начинающим и в фантастике совершенно неопытным. Выбор почему-то пал на оригинального интерпретатора сведений о классической музыке Бориса Тараканова и сочинителя детективов Сергея Галихина.
В качестве популяризатора классического музыкального наследия, Б. Тараканов достаточно ангажирован. Возможно, из-за относительной незаполненности этой ниши. Статьи его далеко не шедевральны, но читаются с интересом, хотя изобилуют странными фактами в стиле откровений Галины Улановой (та как-то обмолвилась, что во время знаменитого пробега Джульетты в гениальном творении Прокофьева, она вспоминала молодого врача Кремлевской больницы, который делал ей аборт). Тем не менее, на сдобренные "клубничкой" обзоры Тараканова можно наткнуться и в Интернете, и на страницах уважаемых периодических изданий - от демократичных "Компьютерра" и "Мир ПК" до чопорного приложения "Искусство" к газете "Первое Сентября". Сергей Галихин менее известен читающей публике - на данный момент из его публикаций можно назвать только один детектив, изданный в "АСТ", но почему-то подписанный совершенно незапоминающимся псевдонимом.
Версия Галихина и Тараканова известной истории о "поезде-призраке" обладает рядом достоинств небольшого фантастического романа: компактностью формы, остротой конфликта (философское столкновение Добра и Зла, в том числе в душе человека), динамичностью действия, а главное - гармоничным компромиссом между попыткой обратиться к классическим традициям русской фантастики и несмелым новаторством. Сам Черкашин, бесспорный "крёстный отец" железнодорожной легенды, прочитав этот роман, наверняка скажет, что свой "Поезд-призрак" он так и не написал.
Несмотря на определенное количество сюжетных и композиционно-стилистических "ляпов", в работе соавторов чувствуется мастерская направляющая рука. Наше время, как известно, не балует нас Беляевыми и Ефремовыми. Но зато есть Владислав Крапивин - блуждающий метеорит, оторвавшийся от блистательного созвездия классической школы фантастики, и прочно осевший в Екатеринбурге. Достаточно экстравагантный персонаж для московских палестин, он лично "благословил" соавторов на использование его философских идей о параллельных мирах "кристаллической вселенной", и наверняка частично помог с общей редакцией текста - что касается "технической оснащённости" соавторов (чувство композиции, словарный и фразеологический запас, умение "управлять стилем" и т.д.), то претензий здесь, к сожалению, предостаточно. Видимо поэтому рукопись романа была практически в одно и тоже время отозвана из "АСТ", "Аванты плюс" и "Армады", и переделана под требования новой серии молодого издательства при известном бульварном еженедельнике. Но и в рамках "Черной Звезды" произведение, похоже, не станет "своим", ибо, несмотря на топорное редакторское вмешательство господина Янковского, оно сохранило амплуа экзотической залетной птицы и стиль рафинированного самолюбования - все это, как известно, не очень соответствует традициям, принятым в современной фантастической "тусовке". Но если относительно образа "сатаниста" Лукавского бесстрастно холодную манеру изложения ещё можно обосновать, то в описаниях взаимоотношений героев отсутствие у соавторов должного писательского мастерства приводят ряд ситуаций к полному краху. Например, эпизод финального объяснения с "сошедшей с катушек" Тамарой в Подземном Храме (эпизод, требующий кипения агрессивных страстей и, как минимум, сексуальной соблазнительности) в эмоциональном отношении совершенно провален.
На фоне всех этих видимых невооруженным глазом несоответствий вторая ("итальянская") часть романа подкупает искренностью, гибкостью и текучестью сюжетной линии, по-модернистски красивыми описательными оборотами. Авторы не стесняются лишний раз доказать своему читателю, что, в конце концов, все мы - путешественники, и все ищем свою Италию.
Как всегда в подобной литературе - "любые совпадения случайны". Однако нельзя не предположить, что образ Григория Бондаря неуловимо соотносится с личностью журналиста Николая Черкашина - основного генератора идеи "поезда-призрака" и фактически автора его отечественной ипостаси. Пожалуй, это самый колоритный персонаж в романе - элитарный, начитанный, информированный, интеллигентный, готовый прийти на помощь всему человечеству, но... сам становящийся жертвой артефакта, обещающего неограниченную власть. Через сердце именно этого героя авторы проложили лезвие образцового конфликта: мечты и грубой действительности. В эпизоде, когда наделенный мистической силой череп попадает в руки Бондаря, на наших глазах вдруг открывается экзистенциальная Бездна - происходит внутреннее перерождение человека. Это уже не спокойно-рассудительный Григорий Ефимович, гуляющий с журналистом Юрой по заброшенным рельсам и беседующий с ним о топологических корнях феномена "поезда-призрака". Это вырвавшееся на свободу его второе "я", квинтэссенция темных сторон души и в тоже время некий фантом, рок, судьба! И соблазн вновь берет верх над добродетелью...
В финале романа Добро побеждает Зло с огромным трудом. Удивляться не приходится - какие времена, такие и концовки. И, несмотря на вопиющую писательскую неопытность и воинствующий эстетизм Бориса Тараканова в сочетании с детективно-брутальным апломбом Сергея Галихина, впечатление от знакомства с результатом их совместного творчества, в общем и целом, положительное. Давид БУРЧУЛАДЗЕ,
литературный обозреватель
издательства "Столичный Север"

Мария Галина. Прощай, мой ангел. "Крещатик". Международный литературно-художественный журнал. № 1(11), 2001.
В повести Марии Галиной описывается гипотетическое настоящее, в котором мы могли пребывать сейчас, если бы…
Если бы на нашей многострадальной планете задолго до появления людей не утвердилась древняя цивилизация грандов или мажоров (от латинских слов grandis - большой, важный и major - больший), произошедшая от древнеавстралийских шестиплавниковых рыб. Обоеполые позвоночные, да еще с крыльями (теперь, правда, рудиментарными), размножающиеся чем-то вроде почкования, они и дальше бы жили в уютной Австралии, но губительная пандемия, выкосившая почти всю их популяцию, заставила мажоров искать убежища на других континентах. Сведения о происхождении, анатомии мажоров, историю их внедрения в человеческое общество автор выдает исподволь, вкрапляя информацию в текст мелкими порциями (это несколько утомляет, но одновременно и интригует читателя). Намного более развитые в техническом отношении гранды, успевшие "в незапамятные времена перебраться через воду, были достаточно могущественны, чтобы прижать примитивное человечество к ногтю. Или, по крайней мере, занять внутри него ключевые позиции". Действие повести происходит во времена, примерно соответствующие нашим дням, в столице Евразийского союза (объединиться Европе и Азии, естественно, помогли мажоры) городе Киеве. Людей в этом государстве держат под неусыпным контролем, искусственно сдерживается увеличение численности людского населения, так как практически запрещены антибиотики (кстати, на мажоров пенициллин действует подобно наркотику), строго лицензируются научные исследования, производимые людьми, индивидуумы с низким ИТ (индексом толерантности) лишены возможности сделать карьеру, их держат от грандов подальше. Что-то знакомое, не правда ли? В мире существуют и другие страны: хорошая Америка, в которой гранды более демократичны, соответственно - люди более свободны; плохой Китай - там люди, загнанные в резервации, производят какие-то "изделия народного творчества".
Рассказ ведется от лица Пьера-0леся Воропаева, сотрудника Технологического Центра мажоров. Леся его жизнь вполне устраивает, но в силу обстоятельств, он, вовлеченный в самую гущу событий, оказывается чуть ли не в первых рядах борцов с режимом грандов. Кстати, Воропаев в тайне от мажора-начальника занимается моделированием альтернативной истории, составляет программу возможного развития человечества в отсутствие вмешательства свалившегося ему (человечеству) на голову иного разумного вида… Для объективности хочу отметить, что для части человеческого населения Евразийского союза гранды не только начальники и хозяева, но и что-то вроде старших братьев, ангелов-хранителей. Тем паче, что у них и в самом деле есть крылья. "…Спустились с неба на своих аэростатах… И помогли отбить нашествие, помогли построить панцирные машины, и зеркала и катапульты… Неудивительно, что мы им покорились - сами просили, чтобы взяли наши земли под крыло…". Не могу удержаться и не вспомнить сэра Артура Кларка. Помните, как выглядели в его известном романе "Конец детства" могучие и добрые крылатые Сверхправители? Да-да, у тех, помимо крыльев, рожки и хвосты наличествовалиJ. Гранды-то явно симпатичнее (по крайней мере, снаружи).
Благодаря техническому превосходству мажоры несколько веков одерживают верх в своеобразном межвидовом соперничестве, но люди, традиционно считавшиеся неспособными к работе со сложной аппаратурой и механизмами, оказываются более гибкими. Эпоха технологического бума приводит к тому, что технически развитая, но застывшая в своем культурном развитии цивилизация грандов начинает сдавать свои позиции. "Обезьянки", так полупрезрительно мажоры называют людей, быстрее обучаются и осваивают новое. К тому же, в кланах грандов нет единодушия. Были среди них и такие, что "мятеж Пугачевский в крови потопили", а были и народники, людские заступники. Есть они и сейчас - например, молодой мажор Себастиан, искренне пытающийся помочь людям, но мало что понимающий в сложившейся обстановке. А ситуация такова: родитель Себастиана Аскольд - гранд из правящей верхушки, видя, что человечество жизнеспособнее, что люди постепенно выходят из-под контроля мажоров, становятся опасными, пытается совершить государственный переворот и установить тоталитарный режим, загнав людей в "изолированные коллективы". Для этого он, используя группу фанатиков-диссидентов из людей, взрывает торговый центр, посещаемый в основном мажорами, и занимающий целый квартал. Подобные акции планируются и в других губернских городах: Париже, Берлине, Константинополе. Но не только Аскольд строит грандиозные планы, далеко идущие замыслы есть и у других героев повести - один из знакомых Леся, Адам Шевчук, люто ненавидящий грандов, уже лет двадцать экспериментирует с голубями, пытаясь возродить смертельный для мажоров вирус. Ладно, не буду раскрывать все хитросплетения сюжета…
Cобытия, очень похожие на описанные в повести Марии Галиной, но, к сожалению, значительно более страшные, произошли в нашей реальной жизни почти сразу после выхода одиннадцатого номера международного журнала "Крещатик", где был опубликован "Прощай, мой ангел". Похожи они своей внешней стороной (мощные взрывы с множеством жертв, злонамеренное распространение возбудителей смертоносных инфекций), но никак ни подоплекой. Кровавый террористический акт устроил отнюдь не испугавшийся потерять власть Аскольд, живо напоминающий мне члена всесильного когда-то Политбюро ЦК КПСС. Да и прогремели реальные взрывы как раз именно в той "самой свободной" и очень пекущейся о свободе других Америке, вскормившей режим талибов в Афганистане, где нашли убежище исламские террористы. В повести только Америка с ее гуманными грандами - единственная надежда интеллигента Олеся Воропаева на спасение, именно в американское посольство Лесь передает с помощью Себастиана магнитную запись тайных переговоров о сотрудничестве Аскольда с террористами. Но спасать страну ему все-таки придется самому, без помощи хороших мажоров, как отечественных, так и американских. Спасать страну для людей и вместе людьми - добрыми и злыми, талантливыми и недалекими, сильными и слабыми. С такими, какие есть… Мне кажется, Лесь начинает это понимать…

Владимир ЛАРИОНОВ

Юрий БРАЙДЕР, Николай ЧАДОВИЧ. Жизнь Кости Жмуркина, или Гений злонравной любви.
М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. ("Времена выбирают").
Известные белорусские авторы радуют читателей вторым подряд самостоятельным романом (до этого был "Дисбат"), не имеющим никакого отношения к разрабатываемому ими длительное время циклу "Миры тропы". Он вышел в фантастической серии "Времена выбирают", но напрямую с фантастикой "Жизнь Кости Жмуркина" связана, пожалуй, только любовью главного героя к этому жанру да обилием действующих на страницах романа персонажей из числа писателей-фантастов.
Костя Жмуркин - симпатичный неудачник, "гений Злонравной Любви, а в равной мере - Добротворной Ненависти", обладающий необычным талантом приносить беды всем, кого он любит, и процветание врагам. Под мощным воздействием неконтролируемых самим Жмуркиным способностей, страна потеряла любимого Костей с детства усатого вождя и приобрела нового партийного руководителя, похожего на "подсвинка средней упитанности", в Конго расстрелян независимый лидер Патрис Лумумба, превратилась в алкоголичку красавица Лариса, первая школьная любовь Жмуркина, обеспечены пожизненным везением дворовые хулиганы, обидчики маленького Кости, убит в Далласе его кумир - президент Кеннеди, происходит великое множество других, самых разных, мелких или значительных событий. Я вспоминаю отличный рассказ Михаила Успенского "Дурной глаз" и его героя Николая Пермякова, приносящего несчастья всем, на кого он посмотрит. От опасного взгляда Пермякова окружающих спасали черные очки на его глазах, от воздействия же разрушающей любви Жмуркина нет защиты… Авторы убедительно доказывают это, обрушивая на дорогих Косте людей, а заодно и на владельца злосчастного дара, бесконечные напасти и испытания, изобретательно используя удвоенный личный биографический опыт.
Глава книги, с которой начинается воинская служба нашего героя, называется "Каторга" (кстати, рекомендую читателю обратить особое внимание на названия глав романа). Достаточно одного этого слова, чтобы понять - в армии Жмуркину не понравилось. "Непобедимой и легендарной" же его горячая нелюбовь пошла исключительно на пользу. Сокрушительный отпор обнаглевшим маоистам, "освободительный" бросок на Прагу, успехи в дружественном Вьетнаме и Египте под четким руководством советских военных инструкторов - как раз в эти "удачные" для СА годы Жмуркин пребывал в ее рядах. Авторы в полный рост отвязались на "армейских" страницах романа, выдав серию нестареющих и, к сожалению, актуальных до сих анекдотов о солдатских буднях. Далее читателя ждет, щедро приправленный горьким юмором рассказ о работе Жмуркина сторожем во вневедомственной охране и его нелегкой милицейской службе. В МВД Костю взял полковник Быкодеров, прознавший о его необычайном даре и сделавший из младшего лейтенанта Жмуркина настоящего козла отпущения, чтобы использовать Костину ненависть в сугубо личных целях. "Чем больше страданий и унижений доставалось на долю Жмуркина, тем успешнее развивалась карьера Быкодерова, а одновременно укреплялись и позиции органов". Не буду пересказывать содержание этих глав, их стоит прочитать. А из милиции Константина Жмуркина все-таки с началом перестройки выперли…
Жмуркин любит литературу, с детства сам пытается писать стихи и прозу. "В книгах он нашел все то, чего не имел в реальной жизни, и поэтому полюбил их самозабвенно… И , как всегда, в полной противоположности с его симпатиями, тайно вызревал отравленный плод, со временем обещавший набить оскомину не одному поколению литераторов…Особенно невеселая судьба ожидала тех, кому предопределено было писать фантастику - любимый Костин литературный жанр".
Несколько рассказов Жмуркина под псевдонимом Кронштейн публикует журнал "Вымпел" (подозреваю, что это намек на белорусский молодежный ежемесячник "Парус", в конце восьмидесятых периодически выпускавший специальные, полностью "фантастические" номера). Бывший ответственный секретарь "Вымпела" Рабинович, переквалифицировавшийся в частные издатели, советует Константину вступить в ряды ТОРФ`а (Творческого объединения российских фантастов). Жмуркин пишет заявление, отправляет в ТОРФ несколько своих опусов и получает приглашение на семинар молодых фантастов в один из южных городов страны. Вот тут-то и начинаются самые интересные страницы романа.
В свое время Ю. Брайдер и Н. Чадович плотно сотрудничали с Всесоюзным творческим объединением молодых писателей фантастов (ВТО МПФ) и минским литературно-издательским агенством "Эридан". События, связанные с историей возникновения, расцвета и разрушения этих издательских монстров (в книге замаскированы соответственно под ТОРФ и "Эпсилон"), передаются в романе сквозь призму восприятия начинающего фантаста Жмуркина, ставшего членом ТОРФ`а, и излагаются с издевательским юмором. Для продвинутого любителя фантастики не составит труда разгадать, кто именно скрывается за персонажами с "говорящими" фамилиями Самозванцев, Чирьяков, Савлов, Топтыгин или Кишко. Я даже немного побаиваюсь за здоровье авторов, на грани оскорбления задевших разом огромное количество действительно существующих индивидуумов. Образы директора-администратора ТОРФ`а Верещалкина, постоянно голодного трезвенника-новеллиста Гофмана-Разумова, небесталанного хулигана из Сибири Вершкова, сотника Бубенцова - автора нескончаемой эпопеи "Синдбад возвращается в Багдад" и многих других участников не таких уж давних событий получились у Брайдера с Чадовичем убийственно похожими на реальных людей. Замечательно описана деятельность Жмуркина в "Эпсилоне" на ниве адаптирования для отечественного потребителя произведений короля западного детектива Руби Роуда (прозрачный намек на Джеймса Хедли Чейза, бесконечное собрание сочинений которого выпускалось "Эриданом"). Поскольку пишущий эти строки лично знаком со многими действующими лицами данной части романа (правильнее сказать - с их прототипами), сам участвовал в семинарах ВТО МПФ, бывал в гостях у "Эридана", то, положа руку на сердце, могу подтвердить, что обстановка, порядки и нравы в этих организациях прописаны весьма правдоподобно, близко к истине, с едкой иронией и злободневностью сатирического памфлета.
В последних главах романа художественная сатира смешивается с романтической историей ослепительной любви Жмуркина к юной Аурике, вспыхнувшей во время поездки "на очередной семинар в город, невдалеке от которого давным-давно угасал в изгнании великий лирик Публий Овидий Назон и где нынче свил свое гнездо Верещалкин", любви, переполнившей Костино сердце и закончившейся трагически. Счастье Жмуркина растоптано в кровавой межнациональной бойне (проницательный читатель уже догадался, что речь идет о Тирасполе и событиях в Приднестровье), сам он едва не погиб, дар его безвозвратно утерян. Да и был ли он, этот дар? Костя просто устал, "и любить устал, и ненавидеть…"
В эпилоге авторы тешат читателя слабой, зыбкой надеждой на перемены к лучшему (у внучки Жмуркина проявляются зачатки дедовых способностей, причем способностей со знаком "плюс" - поскольку удача приходит к тем, кого любит маленькая Аурика), но тут же безжалостно лишают нас иллюзий. Девочка не собирается любить "страну свою несчастную, людей добрых, садик этот зачуханный". Вот что она говорит: "Любовь не резиновая, на всех не хватит. Если уж я кого-нибудь полюблю по-настоящему, так это только себя. Ну, может быть, еще деньги, власть, жевательную резинку и хороших кукол…"
Эпилог авторы назвали: "Девочка из будущего"…

Владимир ЛАРИОНОВ

Владимир Васильев, Анна Ли. Идущие в ночь.
- М., АСТ, 2000.
- Нет, это действительно Воха? - недоверчиво спросил я у Завгара по прочтении романа.
-Да, Воха. А почему ты сомневаешься? - ответил тот.
Действительно, почему?
Попробую объяснить.
Ну, во-первых, стилистика. Я, к стыду своему, Воху читал не так чтобы уж много, тем не менее стиль - явно не его. Скорее напоминает Марию Семенову, вполне мною любимую, но никак же не Воху… Во-вторых, способ мышления на Воху не похож…
Ага, понял.
Женское фэнтези.
А чем, собственно, женское фэнтези отличается от мужского? Если поставить вопрос шире, чем отличается от мужской - женская фантастика?
Наверное, тем же, чем отличается от мужской - женская литература. А именно: отсутствием оригинальности сюжета и тщательной проработкой характеров и деталей.
Я не говорю о мере таланта. Никто же не будет серьезно сравнивать "Унесенные ветром" и "Скарлетт". Стиль подделать можно, способ мышления - никогда. О. Ларионова и сборник "Фэми-фан" если чем-то и близки друг другу, так только тем, что фамилии авторов склоняются так, как склоняются слова женского рода.
Итак, планета двух солнц. Люди, а также оборотни. Ну, кроме прочего - всякой нечисти хватает, причем не обязательно вредной. А солнца сменяют друг друга так аккуратно - прямо как часы. Зайдет одно - взойдет другое. И оборотни, оказывается, подчиняются этим солнцам. Взойдет синее - человек превращается в карсу. Вроде рыси, что ли. А взойдет красное - другой человек превращается в вулха (объяснять не надо). Соответственно, значит, мужчины - они волки, а женщины - кошки, понимаете ли. Понятно, что люди оборотней уничтожают в меру сил, а те, естественно, прячутся и т.п.
А тут затмение наступает. Третье солнце, черное, закрывает оба других (как это возможно - пусть астрономы разъяснят). И тогда третий оборотень, оборотень черного солнца (он в птеродактиля оборачивается), он же колдун, пытается захватить некий трон, на коем восседая, можно переустроить мир по своему разумению.
Но не он один этого желает… Дальнейшую "ходилку" может представить каждый. Если учесть, что помогают колдуну два оборотня - карса и вулх, - ясно, что любви не избежать.
А люди… люди, оказывается, в темноте (затмение ведь!) становятся зверьми. Не в смысле оборачиваются, а в смысле звереют. Точненько как у Азимова в давнем рассказе.
Но… что значит рука мастера! Пусть Воха обижается сколько хочет, не верю я, что он писал эту книгу вместе с Анной Ли с начала до конца. Зато верю, что подсказывал сюжетные ходы, выверял антураж и прошелся (может, и не один раз) своим пером по готовому роману. Поэтому роман вполне читаебелен, и даже с удовольствием. Жаль, патетики многовато. А ведь недаром один из героев романа обмолвился насчет серьезного покойника…
И еще вот что обидно: ну, чем люди-то виноваты? По некоторым намекам, прекрасный новый мир заселят оборотни…

Юрий АСТРОВ-ЗАЦАРИЦЫНСКИЙ

В. Стоверов. Сиреневый аграф киборга.
- М.: Словолитня им. III Интернационала, 2001.
Постмультипанк в России порою приобретает поистине патологические формы. Первая книга молодого автора, вышедшая в случайном для фантастики издательстве (по слухам, близком к национал-большевикам), блестящее подтверждение, что никакие турбореализмы и знание наизусть произведений Гибсона не могут преодолеть квасной дух нашего околофантастического бомонда.
Конечно, если бы автор хотел нас заинтриговать, название следовало брать другое. К примеру, "Че Гевара очищает диск" (хотя это вроде что-то и напоминает…). А так, когда нам преподносят похождения лихой девицы из красного московского подполья, ведущей войну подлянками с окружающими буржуями в стиле журнала "Хакер", причем девица нигде не расстается со своей старинной брошкой, догадаться, кто есть ху затруднений не составляет. Мир современных революционеров описан с такой серьезностью и страстностью, что заставляет предположить - автору немногим больше двадцати. Что человеку в таком возрасте хватило терпения сесть и написать довольно занимательный роман - хороший признак. Беда в том, что герои и их речи вызывают непредусмотренный автором смех. "Лимонов - это наше все", "По-настоящему понимаешь душу трудового человека, когда день-другой пополешь свеклу под палящим солнцем", "Советская наука дала человечеству космос, ядерную бомбу и чудеса мичуринской биологии, которые свели на нет прихвостни буржуазии". По
следнее явно показывает, что автор начал читать уже после заката журнала "Огонек".
Что тут долго ходить вокруг да около. В секретной лаборатории КГБ на исходе андроповщины был создан идеальный человек. Крупный советский генетик Жорес …кгхм… Савилов вложил в свое создание душу и генетический материал лучших представителей революционного класса (часть его, вероятно, соскабливали с ледоруба, но это так, к слову). Девочка росла в семье академика, которая в ней души не чаяла. Однако грянула перестройка.
Нельзя читать без слез, как умирал в своей московской квартире от голода академик-патриот, отказавшийся от многомиллионного гранта на исследования (вероятно, предложили генетический материал лучших представителей буржуазного класса). Как стояла в Столешниковом с потертым пальто на руках его вдова, пытаясь выручить продажей академического гардероба деньги на памятник. Как смышленая не по годам девочка-киборг (вероятно, андроид?) поклялась отомстить обществу, для начала бросив школу и уйдя в коммуну хиппи.
Через некоторое время серия дерзких взломов корпоративных сайтов, исчезновение из компьютеров ФСБ оперативных данных на красное подполье, обнародование швейцарских "черных касс" неких политических партий и союзов потрясли страну. Бандиты в смычке с ФСБ, поддерживаемые интернетчиками истэблишмента в стального цвета галстуках, безупречно белых рубашках и с ноутбуками в кейсах, идут по следу. Начинается бегство с одновременным припаданием к корням и истокам.
В виртуальном просторе нынешней России находится место самым разным типам. Автор явно знает, как вписываться у приятелей по чату, угощаться придорожными шашлыками за счет подбросившего на пару сотен километров рэкетира, истово трудиться в сельхозартели православных анархистов. И всегда "быть на контакте". Временами берет оторопь, с какой легкостью устанавливает героиня интернет-соединение в нашей глубинке, пока не вспомнишь, что произведение-то фантастическое. Невидимые и неслышимые друзья своевременно сообщают ей о надвигающейся опасности и снова приходится менять место дислокации. Сверхспособности героини представлены довольно скромно, но вкусно. Слышит на километры, нюхом чует выхлоп вражеского "Мерседеса", естественно, видит в темноте и с компьютерами на "ты, мудила". Соображает плохо, но нельзя же требовать всего сразу, не одна она такая.
Кульминация романа развертывается в "красном скиту" под Абаканом. ФСБэшный антихрист-искуситель, явившийся к ней в образе близкого приятеля и умелого любовника, уговаривает бедную киборгшу мстить буржуазному обществу в приличных формах, например, для пропаганды чистой энергии устроить небольшой Чернобыль в штате Вашингтон. И тут нить старинного благородства, протянувшаяся к ее душе через фамильную аметистовую брошку (заглавие помните?), спасает и просветляет. Улетает революционный киборг-she на моторке в дождливую ночь над Енисеем, чтобы и дальше честно взрывать, взламывать и выводить из строя автомобильную электронику на благо родной страны и на ее территории. Аминь. Николай ЯКОВЛЕВ