ДМИТРИЙ СКИРЮК
Странник на «Страннике»
Вам, наверное, известно, что в конце сентября в Санкт-Петербурге произошло событие, довольно важное для всех, кому небезразлична судьба отечественной фантастической литературы - там состоялся очередной, пятый по счету конгресс писателей-фантастов, по результатам которого вручается наш отечественный, так сказать, аналог «Небыолы» - премия «Странник».
Наверное, среди гостей на «Страннике» не было более странного человека, нежели ваш покорный слуга. Во-первых, меня никто туда не приглашал. Во-вторых, я не зарегистрировался ни как гость, ни как участник, ни как журналист. Я не участвовал в работе семинаров и не был на банкете. Не жил в гостинице. Я просто возвращался со «Звездного Моста». В Питер меня привели неотложные дела, но поскольку как раз в это время там вручали «Странника», не мог же я проигнорировать подобное событие!
По счастью, половина мероприятий оказались открытыми. То есть, доступ туда был как бы свободный. «Как бы», потому что надо еще знать, куда идти, и главное - когда! Открытие было запланировано на 22 сентября. Намерения у меня были самые серьезные - как-никак, я представлял Пермь, пусть даже и проездом! И не только Пермь, но и «Лавку фантастики». Для приглашенных писателей были запланированы встречи с читателями, в которых я счел своим долгом принять участие (в качестве читателя, разумеется). На следующее утро (20-го) я сел на телефон и обзвонил организаторов, а после двинулся на Невский, где, как оказалось, именно сегодня встречалась с читателями американская писательница Лоис Буджолд. Со мной был диктофон, в котором все время заедал механизм, а также блокнот и фотоаппарат. Я надеялся, что этого мне хватит.
«Странник», собственно, еще не успел как следует начаться, а на витрине магазина уже красовалось соответствующее объявление - такой лоскутик 10х12. В самом же магазине шли приготовления - спешно доставляли со склада все издания Буджолд и расставляли их по полкам. На «Странник» всякий раз приезжают известные писатели-фантасты из-за рубежа, и это, похоже, становится хорошей традицией. (Уже когда я работал над этими строками, я неожиданно задался вопросом, считать ли иностранцем Ника Перумова, проживающего ныне в Америке, но так и не пришел к однозначному выводу). В прошлом году отметились классики - Роберт Шекли, Пол Андерсон, а в нынешнем, так сказать, современники - Роберт Джордан, Алан Дин Фостер и вышеупомянутая госпожа Буджолд.
Лоис Макмастср Буджолд в Россию приехала впервые. В Америке же она очень известна. Ее книги удостаивались премий «Хыого» и «Нсбыола» столько раз, что впереди нее «остался» один лишь Роберт Хайнлайн. Ее сериал про Майлза Форкоснгана - один из самых популярных в мире (в США есть даже клуб поклонников этого героя). Отметилась Буджолд и на тропинках фэнтези - ее роман «Кольцо духов» представляет собой достаточно нетрадиционное переосмысление канонов жанра (русский перевод был издан в серии «Век Дракона»). У нас романы Буджолд были изданы совсем недавно, но уже успели снискать большую популярность. Ныне издательство «ACT» переиздало их в повой серии с прекрасным оформлением. Как раз, когда Лоис Буджолд приехала на «Странник», из печати вышла последняя на сегодня книга из этого цикла - «Гражданская кампания».
На фотографии, которая помсщснпа на обложке, разглядеть писательницу было трудновато. Естественно, я не думал, что смогу ее узнать. Однако же узнал. В назначенное время гостья появилась на пороге магазина в сопровождении двух устроителей и переводчика. Миссис Буджолд оказалась моложавой подтянутой женщиной в квадратных роговых очках, с короткой мальчишеской стрижкой. Все четверо уселись за столик у окна. Оказавшиеся рядом два корреспондента какой-то питерской газеты откашлялись и навострили диктофоны, а я вздохнул, положился на память и раскрыл свой блокнот.
Вопросы поначалу задавали все, но уж как-то быстро они иссякли. В скором времени спрашивал один лишь я. Выглядело это, наверное, достаточно нелепо, но что поделаешь - нечасто в наших палестипах бывают столь именитые гости! На интервью был выделен примерно час. Моего знания английского едва хватало, чтобы попять примерно треть ответа, припомнить, как звучат в оригинале названия произведений миссис Буджолд, и время от времени вставлять в обломки разговора фразы типа «thanks» и «please, repeat». Потом, разбирая свои заметки, я уже не мог различить и вспомнить, кто какой вопрос задал, а потому на авторство всех не претендую. Но ответы принадлежат Лоис Буджолд, заверяю клятвенно. Разве что переводчик чего напутал.
- Госпожа Буджолд, вы профессионал, или писательство для вас всего лишь хобби?
- О, нет, никакого хобби. Я - профессионал.
-Что побудило вас стать писательницей и писать именно фантастику?
- Мой отец был инженером, преподавал в техническом институте, в колледже. Он очень увлекался научной фантастикой. В доме было множество книг, журналов, просто пропасть НФ! Все шкафы были заставлены фантастикой. Естественно, я тоже была ею увлечена, с самого детства. И когда я сама начала, писать, выбирать не потребовалось, все случилось как-то само собой.
- Если можно, перечислите любимых писателей-фантастов вашего детства. Кто оказал на вас наибольшее влияние?
- Роберт Хайнлайн, Кордвайнер Смит. До сих пор очень люблю творчество Кордвайнера Смита. Еще - Пол Ан-дерсон, особенно его цикл романов о мичмане Фландри. Потом Флетчер Прэтт и Спрэг де Камп - -«Колодец единорога». Фриц Лейбер...
- Лейбер? Что именно? Фафхрд и Мышелов? ~ уточнил я.
- О, yes! Fafhrd and Grey Mauser - rules! (Этот ответ я понял даже без перевода).
- Кто ваши злейшие враги, как писателя? Лень? Нехватка времени?
- Нет, не лень и не нехватка времени, а, как ни странно, идеи. Их у меня бывает очень много, а в романе надо использовать одну-две. Конечно, беда, когда их не хватает, но еще хуже, когда их много... Ну, и житейские неприятности, которые сваливаются на нас внезапно; они тоже мешают.
- Вы - единственная женщина, пишущая космическую фантастику. Не страшно в таком одиночестве в окружении мужчин?
Сразу говорю - это спросил не я!!! Мне бы такой бред и в голову не пришел. Это была какая-то тетушка с повадками закостенелой суфражистки, которая все время вертелась возле столика, морщила носик и раз за разом поднимала тему забитости русских женщин, а в итоге заявила:
«Майлз Форкосиган - это отражение положения женщины в мире мужчин!» Как говорится: «У кого чего болит...» Надоела она всем до чрезвычайности и, видимо, изрядно попортила общую картину. Судя по заметкам миссис Буджолд, она до сих пор свято уверена, что в России вовсе нет женщин, пишущих фантастику. «Интересно, - пишет она, - в толпе было очень мало писателей-женщин. Я наконец-то начала осознавать, что в русской фантастике никогда не было семидесятых. В американской НФ-литературе это был период, когда женщины набрали силу, и с этой силой приходилось считаться. В России все еще сохраняется ситуация с легким привкусом того Частного Мужского Клуба 50-60-х».
С этим можно поспорить, но надо ли говорить, что писательницы в нашей фантастике есть, и их произведения чрезвычайно популярны? Достаточно назвать такие имена, как Ольга Ларионова, Юлия Латынина, Елена Хаецкая, Элеонора Раткевич, Мария Семенова, Далия Трускиновская, а также пишущая в соавторстве с мужем Марина Дяченко, чтобы понять, что подобный вопрос просто нелеп.
Но продолжаю.
— Страшно? Нет. С чего бы? Да и потом, я вовсе не была первой: до меня эту тему с успехом разрабатывали Энн Маккэфри, Андре Нортон...
- В вашем творчестве главное место отведено большому сериалу про Майлза Форкосигана. С вашей точки зрения, сериал - это хорошо или это плохо?
- Сериал - всего лишь форма выражения. Все зависит от качества, с которым написана книга. Я стараюсь писать каждую свою книгу как законченный роман. Писатель обязан прежде всего думать о читателе, а потом уже - о своих героях.
- Майлз Форкосиган по сюжету - инвалид, ему все время приходится преодолевать свое увечье, бороться с ним. Этим напором, этим упрямством и своим оптимизмом он зачастую и симпатичен читателю. Что вас натолкнуло на такую идею?
- Ну, что тут сказать... Видите ли, на самом деле это довольно расхожая идея. В американской литературе эта тема — преодоления себя — вообще одна из головных. Я не изобрела ничего нового.
- Сага о Форкосигане - это, все-таки, научная фантастика. А как вы относитесь к фэнтези? Или ваш роман ^Кольцо духова был разовым проектом и вы не собираетесь к нему больше возвращаться?
- О, нет, фэнтези я люблю. Более того, существует и скоро должен выйти в русском переводе мой второй роман из этой серии; он называется «The Curse of Chellini».
- Как вы считаете, переводы ваших книг сделаны адекватно?
- Я считаю - да. Мне приходит много писем по e-mail от читателей из России. Я думаю, они не любили бы мои книги и не писали бы мне такие хорошие отзывы, если бы переводы были плохи.
- Увы, бывает, что перевод — так себе, а роман все равно популярен...
- Да? Очень интересно! Совершенно не представляю, как это может быть.
Ах, госпожа Буджолд, госпожа Буджолд... Вам неизвестно, что такое «самиздат», и что такое плохой перевод. Вы в своей Америке даже и не знаете, сквозь какие слепые шрифты от пятых копий под копирку нам когда-то приходилось продираться, постигая замыслы Желязны, Андерсона или Ле Гуин, в каких чудовищных и страшных переводах мы читали изданных впервые Толкина и Герберта! И все равно мы любили эти книги.
- А как насчет оформления обложек?
- Насчет оформления у меня претензий тоже нет - почти везде сохранены рисунки с оригинальных изданий, только кое-где перепутаны. И картинки... (смотрит на книги перед собой) Да, картинки почему-то сделаны очень мелкими для такой большой обложки. Жалко, что сегодня не привезли «Гражданскую кампанию», там обложка получилась особенно хороша.
При этих словах парнишка у столика полез в свою сумку и достал оттуда стопку книг Лоис Буджолд, изданных когда-то в серии «Координаты чудес».
- А как насчет вот этих?
- О, вот это намного лучше. Да, намного. Правда, и тут кое-что перепутано.
- Вы можете выделить для себя какие-нибудь произведения фантастов не-американцев? „,,...- Нет, я не читала практически пикою u:s них.
-Что вы посоветуете начинающим авторам?
- Прежде всего - писать. Писать хорошо, и писать для читателя, а не для самого себя. Работать, даже если все валится из рук, верить в себя и не падать духом.
- Как вы считаете, книги должны писаться о людях или о событиях?
- Ох, какой сложный вопрос! Если рассуждать серьезно, то - и о том, 'и о другом. В жизни приоритеты часто меняются, и нельзя ставить что-то во главу угла, в ущерб другому.
- Наш русский писатель Антон Чехов,например, считал, что в центре повествования должен быть герой произведения, его переживания, его внутренний мир.
- Полностью согласна, но ведь и ситуация влияет. В общем, это - сложный вопрос. В жизни на него нельзя дать однозначного ответа. Бывает, что и человека делает героем произведения только ситуация. Я всегда стараюсь показать внутренний мир героя, но не забываю и о сюжетной канве всего произведения.
- Россия теперь перестала быть для вас загадочной страной?
- Я знакома с ее историей, но видела еще очень мало, чтобы составить свое мнение о ней. И все же, думаю, отчасти - да, перестала.
— А вы знаете, что ваши книги читают и любят даже в российской глубинке, в маленьких городках, где населения от силы - тысячи две, три?
- Правда? Я тронута. Нет, это на самом деле очень меня радует. Честно говоря,я не ожидала,что мой Майлз Форкосиган обретет здесь такую популярность.
- Бытует мнение, что фантастика в России находится как бы в резервации, в некоем жанровом гетто, то есть, она не признана «большой» литературой и считается как бы литературой «второго сорта», однозначно относится критиками к массовой культуре. Как обстоят дела с этим в США?
- Вот как? Очень интересно. Честно говоря, я не совсем понимаю, почему. Какие же тогда критерии у той, так называемой, «большой» литературы, о которой вы упомянули?
- Ну, если немного утрировать, то они таковы:
- Произведение должно быть непонятным, очень сложным и, желательно, — незаконченным,чтобы простой читатель не мог его читать, чтобы ему при этом приходилось очень много думать и все время пересиливать себя. Очень хорошо еще, если автор умрет в расцвете лет». [© А. Шмалько]
- Да, это забавно. (Смеется) Нет, я так не думаю. И в США, и в других странах литература, любая литература создает своего рода - «банк данных» - варианты выбора, из которых человечество может выбрать свой дальнейший путь. Не обязательно, конечно, оно его выбирает, но - может выбрать. И в этом смысле просто нелепо так жестко разграничивать жанры.
Тут у меня возникло впечатление, что мы с госпожой Буджолд не совсем хорошо поняли друг друга, но встреча с читателями уже подходила к концу, и я промолчал. Меж тем к писательнице подходили люди, протягивали на подпись книги. Переводчик каждый раз писал ей па отдельной бумажке английскую транскрипцию русских имен: «to Valery» или «for Mikhail», Один парень (тот самый) принес аж полное собрание саги о Форкосигане, еще в старом издании, зачитанное до дыр. Дирекция магазина выложила на стол большую стопку книг, предназначенных на продажу, и госпожа Буджолд их все надписала. Сама она об этом напишет следующее: «Пришло весьма милое количество фэнов, и я получила первое мимолетное впечатления о том, что творится с Сагой о Форкосиганах в России. [...] Среди интересных фэнов на этой встрече была женщина-судья и застенчивая молодая леди, что подарила мне керамического дракона н исчезла еще до того, как я успела подумать о том, чтобы спросить ее имя». Увы, увы. Как видите, я не упомянут, хоть и закрыл грудью амбразуру. Видимо, не произвел впечатления. В самом деле - стоит что-то вихрастое, в клетчатой рубашке, и спрашивает, спрашивает... Надоел.
У миссис Буджолд потом еще планировались встречи - в Доме Книги и па книжном рынке в ДК им. Крупской (позже я узнал, что они и вправду состоялись), по сам я там уже не присутствовал.
Питер хмурился, собирался дождь. От воды тянуло холодом. Писательницу и устроителей уже ждала машина.
- Можно узнать ваш интернетовский адрес? - спросил я у госпожи Буджолд перед тем, как уйти.
- Конечно! Вот, - она тут же крупно написала фломастером па картонке: «www.dendarii.com>> и продемонстрировала это всем присутствующим. — Вот он. Передайте всем моим читателям.
И мы разошлись.
Василий где-то пропадал целыми сутками; вес это время в Питер прибывали писатели и гости. Большинство из них прибыли на «Странник» так же, как и я - со «Звездного Моста», только заехали домой отдохнуть. А 22-го я пришел на открытие.
«Странник» открывался с помпой. В фойе института было не протолкнуться от людей и знаменитостей. Как-никак конгресс. Перечислять всех присутствовавших я не буду - имена все достойные, еще забуду кого-нибудь, расхлебывай потом... Я снова встретил Антона Первушина, мы угостились пивом, после чего Антон повел меня знакомиться. Я был представлен Бережному и Черткову, надписал у Логинова книжку и забил полплснки в фотоаппарате. Особенно хотелось сняться с Аланом Дином Фостсром (на снимке па стр. 43) или с Лоис Буджолд, по все они держались вместе и были так тесно окружены народом, что я оставил эту затею и проследовал в актовый зал. Здесь, как ни странно, я неожиданно встретил знакомую девушку по имени Августа и фамилии Косарева, приезжавшую к нам в Пермь на «Фэндом» этим летом. Мы обменялись приветствиями и приготовились внимать.
Со сцепы вещал заместитель мэра города, потом появились какие-то студенты, что-то пели и плясали, затем слово было предоставлено писателям. Выступил Николай Ютанов, другие наши деятели от фантастики, потом - все иностранные гости. Алан Дин Фостер - поджарый, индейского вида тип с волосами хвостиком, заявил, что его приятно поразило в Питере количество реклам и, цитирую, «весьма приличная пицца», и что он привез на «Странник» целый чемодан выпивки. Роберт Джордан (на снимке) - бородатый, впечатляющих габаритов мужчина в дымчатых очках, пробрался на сцену артистически, пожелал успеха всем собравшимся и заявил, что водки он с собою не привез, поскольку положился в этом деле на Алана, который в России уже не в первый раз. Зал встретил это заявление снисходительным смехом - ну что мы, в самом деле, водки в России, что ли, не найдем? Как же мало американцу надо для счастья! Переводчики совершенно измучились, особенно когда пытались перевести с английского арию японского гостя. В итоге его речь зачитали прямо с листа.
Потом начался концерт. Окончания сей церемонии я дожидаться не стал и благополучно выбрался на улицу. Был перерыв. Через час в расписании значилась встреча с нашими писателями, и мне надо было отдохнуть и подготовиться. Потом я пожалел, что ушел, поскольку в зале помимо всякой самодеятельности играли еще двое ребят на гуслях, и замечательно играли, но я этого уже не слышал. Я снова шел на Невский, 72.
Я уже писал, что в Питер я приехал с несколькими целями. Одной из них было - взять интервью у писателей, поскольку на «Звездном мосту» сделать это было решительно невозможно по причине тотальной занятости, то -их, то - моей. В общем, не люблю я брать интервью. Но иногда мне везет.
В тот день в магазине побывали сразу четверо писателей, притом известнейших - Евгений Лукин, Сергей Лукь-яненко, Марина Дяченко и Николай Перумов. Ажиотажа никакого не было, вопросов авторам почти никто не задавал, да и книг на роспись принесли - раз, два, и обчелся. Странно, но складывалось такое впечатление, что парод об этой встрече ничего не знал. Или же фантастику в Питере не любят? Кто же тогда раскупает многотысячные тиражи, неужели глубинка?
В магазине сдвинули прилавки. Грузный, стриженный под ежик Сергей Лукьяненко уселся рядом с Ником Перумовым. Последний ерзал, нервничал, расписался на одной-двух книжках и вскоре как-то очень быстро убежал. Я тем временем на пару со своей спутницей пытал вопросами Женю Лукина, а на Сережу только лишь косился. Первые вопросы Лукину Татьяна задавала еще в Харькове. Естественно, поэтому мы начали с него.
- Самый первый вопрос - самый традиционный. Как Вы стали писателем?
- Если можно так сказать: я им еще не стал, я только учусь.
- Ну тогда. Хотя бы - как вы начинали писать. Каждый ведь начинает по-своему. Про вас, например, ходит такой слух, что вы когда-то работали в школе. Это правда?
- Да, истинная правда. Один год. Преподавателем русского языка и литературы. И с огромной радостью ушел в армию при первой же возможности, от чего почувствовал большое облегчение.
- Ваше самое первое произведение. Когда и где оно было опубликовано, вы помните?
— 66-й год, подборка стихов в газете «Комсомольце Туркменистана».
- А фантастическое?
- Я подозреваю, что это было еще до встречи с супругой. 67-й год, тоже - «Комсомолец Туркменистана»; рассказ назывался, вроде бы, «Оранжевый дым».
- Ваши чувства после того, как вы увидели его опубликованным?
- Ужас! То есть, это - не знаешь, куда девать глаза, «как я мог эту гадость написать»... Это совершенно естественное чувство, поэтому хочется схватить, скупить все газеты и порвать или переделать, что ли...
- Более нескромный вопрос: что вы испытали, увидев опубликованным последнее на сегодня свое произведение?
- Не то, чтобы - никаких... Но когда, как бы, уже издал пятнадцать книг, чувства притупились... Я уже заранее знал, где там что не так, но переделывать без конца нет смысла.
- В творчестве домашние помогают или мешают, или что-то третье?
- Помогают. Потому что каждый кусок, мною написанный, я как правило, даю читать своей жене, обязательно — сыну. Влезают в компьютер, смотрят. Раньше меня это любопытство раздражало, и даже мешало, а сейчас мне даже интересно слышать какие-то там критические замечания. Но со временем характер меняется, нервозность у меня малость исчезла, потому что раньше, если я слышал хоть одно горбатое слово о том, что я написал, у меня работа останавливалась часто на месяцы, а то и на годы. Сейчас наоборот.
- Есть слух, что «Раздолбаи космоса», то есть их сюжет и основополагающие моменты, подсказал вам ваш сын.
- Во всяком случае, один момент. Мне хотелось написать о цивилизации людей-кошек. Не в смысле кошек, как животные, а в смысле, как образ жизни. То есть мир, где люди живут, как у нас - кошки: на окраине чьей-то цивилизации. На тротуарах, на помойках, на крышах, и так далее. Им нет дела до создателей этой цивилизации, а тем нет дела до них. Потом замысел начал трансформироваться, и возник самый главный вопрос: на кой дьявол инопланетянам надо завозить людей? Я тогда спросил своего Юрку (он тогда еще был школьником), что мы умеем делать лучше инопланетян? И он сказал - ломать. И вот тогда идея оформилась, и повесть «пошла».
- В ваших книгах такой огромный разброс тем -от юмористической фантастики до сатирической и остросоциальной прозы «Зоны справедливости». Чем был вызван такой переход? Как вам вообще пришла в голову идея такой книги, как «3она»?
- Однажды неправильно прочел надпись над каким-то рынком, издалека. Прикинул, что там может происходить, ужаснулся, и так потихонечку стал наматываться сюжет вокруг этой единственной фразы.
- В этом романе своеобразный такой, открытый финал, когда каждый читатель может додумать все, что хочет. Вы с самого начала знали, чем все закончится, или этот финал пришел потом?
- Да тут нечего выдумывать: это финал, которым у нас заканчивается все.
- Ну, ввод войск, это конечно, понятно. А вот те, кто остался... Как тот милиционер, который говорит: «Я знаю, что получу, но есть вещи поважнее^, и все прочие...
- Приблизительно, я знал, что произойдет дальше, но писать об этом нет смысла, и вот почему: слава богу, я сохранил для себя запрет, поставленный еще тогда, когда мы писали в соавторстве с моей первой женой, с Любовью Лукиной, Царство ей небесное... Ни в коем случае не допускать ситуации, когда мысль стоит, а все остальное ' едет. То есть, события меняются, драки идут, пальба идет, но говорить уже не о чем. Вот точно так же и закончилась «Зона справедливости». То есть, конечно, можно дальше «крутить события», но все уже сказано.
- Все эти образы милиционеров в ваших книгах — тот лейтенант из -«Зоны справедливости», Василий из «Раздолбаев космоса», откуда они? Есть живые примеры?
- Да рядом! Вон, Синякин Сергей — бывший начальник убойного отдела Волгограда. С ним, кстати, произошла прелюбопытная история в смысле литературы. Вся эта шумиха... Он ведь молчал десять лет почти. Выпустил две книги, потом исчез со всех горизонтов, о нем все забыли. А он просто не публиковался. И когда в журнале «Если» вышла его повесть «Монах на краю земли», это была сенсация, и стали говорить об открытии, хотя он из фантастики никуда не уходил, просто - не везло с публикациями.
- Я знаю, что вы не только писатель и автор-исполнитель, вы еще и переводчик. Работа переводчиком дает вам что-то новое в литературном плане, или это просто работа для денег?
- Если бы я умел зарабатывать деньги, тогда вопрос имел бы смысл. Английский я мечтал выучить всю жизнь, несколько раз за него брался, сначала самостоятельно, потом начал помогать своему сыну, и постепенно научился читать. Говорить я на нем не умею по-прежнему, и даже не могу понять, что мне другие говорят. Тот первый роман Барбары Хэмбли2 я взялся переводить из любопытства. Второй уже мне предложили перевести сразу с намерением издать. Какое-то время я на это жил, - пока не издавалась русская фантастика, я занимался переводами, переводил Барбару Хэмбли, Пирса Энтони - романы из его цикла «Ксанф»... Кстати, к моему изумлению, Энтони оказался довольно интересным автором, которого даже адекватно и переводить-то невозможно, это нужно пересказывать. Там такая игра слов, смыслов и прочего, такие хохмы, каламбуры... Вроде истории с наперстянкой (по-английски — foxglove, буквально - «лисьи перчатки»), которую просто пришлось объяснять открытым текстом, или древа-удава. В общем, такая тренировка для ума, такая гимнастика вполне может быть полезной. Единственное, что мне не удается, это переводить так же плохо, как они пишут.
— Ваше любимое собственное произведение?
- Последнее. Ну, и «Катали мы ваше Солнце».
— Вы профессионал или все еще числите себя любителем?
— Профессионал однозначно.
- Ну и напоследок. Ваш ^Манифест партии национал-лингвистов^... Это хохма, или вы действительно так думаете?
- Нет, это не шутка, Я действительно убежден, что язык определяет сознание, а стало быть, формирует менталитет. А еще я просто - филолог по образованию.
Сергей Лукьяненко, который после исчезновения Николай Даиилыча остался один, почему-то долго-долго сидел в одиночестве, зевал и главным образом скучал. Табличка перед ним гласила для неграмотных: «Сергей Лукьяненко. Писатель. Автор того-то и сего-то». Но вскоре очередь дошла и до него. Я выставил перед собою черную коробку диктофона и отважно двинулся вперед. Завидев красный огонек, Сережа сразу оживился, уселся поудобнее и приготовился отвечать,
— Вы довольно часто пишете в соавторстве с другими авторами. Соавторство - что это за процесс, что он вам дает и как это происходит?
— С соавторством как раз все довольно просто. С Юлием Буркиным было так, что он пришел и сказал, что хочет написать роман в подарок своим сыновьям, но он писать про детей не умеет, а поскольку этот роман - в подарок детям, то там должны были быть эти ребята в качестве персонажей. Стали писать. С Ником совершенно неожиданно возникла идея: а не написать ли нам в соавторстве? У меня больше удавалась «научная фантастика», Ник - признанный лидер фэнтези. Почему бы. не попытаться совместить свои сильные стороны? Мы сели и написали, как получилось - судить читателям, но книга популярна и по сей день, постоянно допечатывается и продается. С Володей Васильевым было так, что ему очень понравился «Ночной дозор», и он спросил у меня разрешения на написание книги «Дневной дозор». Я сказал - нет, одному не отдам, а на пару - давай.
- А как насчет того, что они все такие разные? Ник Перумов отличается довольно жестким стилем, Воха3 - этаким фэнским ^раздолбайствомр, Юлик - и фзн, и писатель, и рок-музыкант <в одном флаконе^... С кем из них легче всего было писать?
- Наверное, с Юлием Буркиным. Во многом из-за самой вещи, поскольку она юмористическая, смешная, легкая, то и сам процесс совместной работы был столь же легким и забавным.
- А «Не время для драконов»-, оно как писалось? Как складывалось ваше соавторство с Ником?
- Мы с Ником собрались и в течение двух или трех дней обдумывали сюжет. Потом, когда сюжет был уже придуман, набросали план, распределили главы - кому что интереснее писать. И потом писали. Месяц просидели рядом, я - за компьютером. Ник - за ноутбуком. Вот так. Серьезно, напряженно, обмениваясь готовыми фрагментами, все это делали.
- Вы уже читали мою рецензию на «Дневной дозора в «Лавке фантастики», так вот, я там высказал предположение, что вы напишете еще и третью часть под названием «Инквизициям. Это так? Книга будет?
- Скорее всего, да.
- С кем-то в соавторстве или сольно? И когда?
- Я пока точно не знаю, но скорее всего - сольно. А вот когда... Ну, скажем так, в ближайший год таких планов у меня нет. Я хочу немного отдохнуть от этого сериала.
- Не считая Николая Перумова, вы, наверное, один из наших чемпионов по продолжениям своих вещей, причем,вы,по-моему,продолжаете сразу все. Что для вас - продолжение? Возврат к любимым героям, или вы просто что-то не договорили, не развили идею?
- Разумеется, есть тот фактор, что остаются какие-то идеи. Когда дописываешь книгу, то понимаешь: что-то в ней успел сказать, но можно было сказать гораздо больше. Ну, и к персонажам хочется вернуться, конечно. Наверное, такой более лично значимый фактор - это именно любовь к своим героям, не хочется с ними расставаться.
- У вас есть любимые герои ваших книг? Которым вы сами более всего симпатизируете?
- Ну, это, наверное, Леонид из «Лабиринта...»-, Петр Хрумов из «Звезд...» и... и... (колеблется) Ну, даже, не знаю... Как ни странно, может быть, -Кей Дач из «Линии Грез».
- Ваш Кей Дач - это фига и карикатура, или же - герой нашего времени? Герой, которому не то, чтобы следует подражать, но... В общем, некто «на лицо ужасный, добрый внутри^. Как вы сами считаете?
- Это герой нашего времени, конечно. То есть, каждый персонаж - это в какой-то мере определенный «слепок», образ, примеренная на себ-я маска. Ну, вот одна из таких масок, это Кей Дач.
- Вы любите «Master of Orion», или просто вам подвернулась удачная идея?
- Люблю. На самом деле я играл в эту игру в течение полугода, и когда понял, что единственным способом избавиться от этого наваждения будет его «выплеснуть», сублимировать, то написал роман, где все названия планет и рас взял из «Master of Orion^.
- В вашем творчестве часто встречаются романы, действие которых происходит в «виртуальности^. А каков ваш, так сказать, «Тор 5» компьютерных игр сегодня, сейчас?
- Сейчас? Сейчас... Ну, это прежде всего «Planescape Torment» - совершенно замечательная RPG. Я ее прошел и считаю одной из лучших игр всех времен и народов; в своем жанре она - бесспорный лидер. Затем «Heroes of Might & Magic III» со всеми дополнениями и апдейтами. В последнее время это - мои самые любимые игры. Ну, и из «три дэ шуттеров» остается еще «Unreal». А вообще, я играл во многие игры, но они меня затронули гораздо меньше.
- Еще об играх. Вот господин Свиридов сейчас активно разрабатывает уже третьих «Аллодов^, там диалоги и практически весь сюжет - его. А вы не подумываете тоже податься в разработку игр?
- Я подумываю. Сейчас готовится некий проект с одной достаточно крупной нашей конторой. Говорить пока рано, но если получится, это будет некая RPG, действие которой будет происходить в мире «Генома^, то есть, персонаж будет не традиционный фэнтезийный, у которого изначально подбираются сила, ловкость, ум и прочее, а вначале игрок будет собирать своего персонажа из различных генов, то есть собирать своего «генетически измененного^ героя, и управлять уже им. То есть идея - сделать RPG в мире киберпанка.
- Кстати, о «Геноме». Там три или четыре «слома»- сюжета. Это все-таки космическая опера, •ки-берпанковский роман, или это пародия?
- Скажем так: это, конечно, пародия с одной стороны, и это сказано в послесловии открытым текстом. Если кто еще не знает этой маленькой детали: в маленькой последней главке под названием «Кодон», если прочесть все заглавные буквы, они складываются в отдельное письмо к читателям. Я совершенно серьезно! При этом - роман со своим сюжетом, как мне кажется, достаточно интересный сам по себе, достаточно любопытный. Это роман в традиции таких книг, как «Легенда о Тиле», «Гарган-mma и Пантагрюэль» и так далее, то есть роман, в котором перемешаны гротеск и что-то серьезное, юмор, ирония, и общие литературные и жизненные вопросы.
- Разъезды, коны, всякое иное прочее, - и это при том, что писательская жизнь и так тяжела. Хватает времени на творчество или уже катастрофически — нет?
- Ну, скажем так, что этот год был урожайным на всяческие конвенты и встречи, и было довольно тяжело, Но так бывает не всегда.
- Поговорим еще о ваших произведениях. По-моему, в «Линии Грез^ Артур-младший говорит: «Меня вели те-то и те-то, и даже маленькая девочкам. Про «маленькую девочку^ повестушка уже написана и издана. А об остальных этих «проводниках^ что-то написано будет?
- Нет. Я думаю, нет. Это именно была идея сделать маленькую повесть, такой неожиданный приквел. А описывать всех проводников, по-моему, будет просто глупо.
- В романе «Лорд с планеты Земля* цитируется так называемая «Книга Гор>. Это совершенно не похоже на ваш стиль. Вы чем-то руководствовались при написании этих отрывков или, может быть, вам кто-то помогал?
- Нет. Мне просто было интересно попытаться представить себе некий текст-психоделик, то есть представить идею такой книги. Но описывать ее только в виде идеи было невозможно, надо было дать хотя бы небольшие кусочки текста, и я их сделал. Это просто моя работа.
- «Осенние визиты», наверное, один из самых сильных и вместе с тем - самых спорных ваших романов. Шесть персонажей, шесть характеров, шесть визитеров - это чем-то обусловлено, такое их количество, или взято «с потолка»?
- Скажем так: оно определялось интуитивно. Я описывал этих персонажей одного за другим, до того момента, пока не понял, что их хватит.
- Насколько по отношению к вам оеркален^ герой-писатель из этой вещи, насколько это - вы?
- Он не «зеркален». Это, конечно, я - в той же мере, как все остальные герои, процентов на 10-15. Я просто сознательно придал ему несколько очень узнаваемых внешних своих черт. Каким бы он ни был, этот персонаж, но он - писатель-фантаст, это неизбежно приводило бы к таким параллелям. Позтому я решил поиграть с читателем в игру, мол, раз вы ждете параллелей - они вам будут. И вот, пожалуйста - все сказанное Заровым относят ко мне.
- А вы на самом деле били дурную казахскую водку?
-Честно говоря, нет! (смеется) Я ее, скорее, пил. - Герои ваших книг не чужды некоторого сибаритства, любят вкусно поесть и попить. Глупенький такой вопрос: ваш любимый сорт пива и ваши любимые блюда.
- Любимый сорт пива на данный момент из наших, это «Сокол Айс» - очень неплохое пиво, наверное, первое российское пиво холодной фильтрации. А из не наших сортов - это любые чешские, ну, там, «Pilsner Urkwel», и «Гам-бринус». Практически все, что там выпускается - это очень вкусное. А насчет поесть... Ну, скажем так, мне больше всего нравится то, что я готовлю сам.
- А как же впечено вепрево коленом?
- Ну, это надо есть именно в Праге, именно в том месте, которое я описал. Адрес, в общем-то, указан довольно точно. Это очень милый ресторанчик «У черного орла». Я не знаю, как там сейчас, но раньше это было место чертовски симпатичное.
- После нашумевшего пожара на Останкинской телебашне в «Аргументах и фактах» вышла статья под названием «Ночной дозор в Останкине». Вы об этом знаете?
- Да, я знаю.
- И как отнеслись?
-- Посмеялся. Хотя, конечно, жалко, что там нигде не было указано копирайта, потому что наверняка автор статьи отталкивался именно от моего «Ночного дозора», от той сцены, где описывается штаб Темных на Останкинской башне. Но, естественно, я же не стану кричать: «А где копирайт?»
- Ходит упорный слух, что по вашему «Ночному дозору» собираются снимать какой-то телесериал. Кто и где?
- Это собирается снимать в Москве одна частная киностудия, скажем так, некий продюсерский центр. Они и в самом деле собираются делать сериал по «ночному» и «дневному» «дозорам». Это уже достаточно далеко зашедший проект, почему я о нем и говорю, и есть некая уверенность в том, что это будет осуществлено. Другой вопрос, как это будет осуществлено, и все ли будут удовлетворены результатом.
- Сплюнем, чтоб не сглазить... А ориентировочные сроки?
- Если все пойдет нормально, то первые четыре пилотные серии будут сняты, наверное, уже в этом году. А вот выйдут, ну, где-то весной. Поздней. Но это если - в идеале. На самом деле съемки пока не начались, не проведен даже кастинг, сроки срываются - и это меня настораживает.
- Ваше главное произведение.
— Стандартно в этой ситуации говорится: «Не написано», или: «То, которое пишу сейчас»... Если же оглядываться на уже сделанное, то, наверное, «Осенние визиты» и «Мальчик и тьма». Ну, и «Лабиринт отражений», пожалуй.
- «Рыцари..» вами так нелюбимы?
- Я их люблю, но я от них очень устал. Это, пожалуй, первая моя серьезная книга. Я достаточно долгое время был, так сказать, «автором одной книги». И мне это надоело, когда в течение двух лет... Да не двух, больше - просто тогда книги наших авторов выходили очень плохо. И когда при слове «Лукьяненко» вспоминались только «Рыцари...», а у меня к тому моменту уже было написано пять или шесть книг, мне было очень обидно. Поэтому к «Рыцарям...» я отношусь своеобразно.
- В сборнике ваших рассказов «Л» - значит «люди» какой - ваш любимый?
- «Поезд в теплый край».
Тут нас прервали: к прилавку подошла некая совсем молодая девушка в черном, с таким же черным рюкзачком, на котором трафаретом был изображен знаменитый портрет Че Гевары в берете, протянула Сергею книжку для автографа и как бы тоже задала ему вопрос. «А вы знаете, - сказала она, - что ваши книги читает и альтернативная молодежь, вместе, ну, с такими авторами, как, там, Пелевин, что ли...»
- Ну, мне приятно, что мои книги любят... Кто бы их не любил, мне это в любом случае - приятно.
- Еще один вопрос! — прокричал я, пролезая сквозь толпу. —Напоследок... Вы сейчас счастливы? Конкретно - сейчас, в этот свой период жизни вы счастливы?
-Да.
- Счастливы счастьем творчества или каким-то другим счастьем?
- Я счастлив всем. Потому что я считаю, что человек должен быть счастлив. И счастлив он, или нет, это во многом зависит от него самого. Конечно, очень легко впасть в хандру, в меланхолию, в несчастье, но жить - это уже счастье само по себе.
- Счастье надо придумать, или оно есть?
- Его надо найти.
Оставалась Марина. К этому моменту как раз заработал диктофон, но и время, отпущенное на встречу с читателями, подходило к концу. Не хотелось задавать вопросы второпях, и пару секунд я колебался, но затем таки решился.
Писательский дуэт Марины и Сергея Дяченко - вещь загадочная и отчасти мистическая. Дуэт семейный, плодовитый и очень успешный как коммерчески, так и литературно. Но рядовой читатель вряд ли знает, что на самом деле это не дуэт, а трио. Ни Марина, ни Сергей не делают тайны из того, что третьим составляющим является их черный кот Дюшес. Свою родословную сие загадочное существо ведет едва ли не от самого Булгаковского Бегемота. На каждом автографе «Дяченков» рядом с подписью Марины и приветом от Сергея присутствует оттиск кошачьей лапки. Как штамп: «Заверяю». Тогда распределение ролей получается следующее: Сергей, должно быть, голова, Дюшес - душа компании, ну а Марина в таком разе - сердце. Ну и, разумеется, она же и - лицо. На всех конвентах, фестивалях и других мероприятиях дуэт Дяченко представляет именно Марина. Сергей же, наверное, следуя завету бр. Гонкур, сидит в это время дома и охраняет рукопись от конкурентов. На пару с котом. И я не завидую тем, кто попытается ее украсть. «Не советую, гражданин..
. мнэ-э... не советую. Съедят» [© АБС].
На «Странник» в Петербург Марина тоже приехала одна.
Слегка уставшая от фестиваля в Харькове, она сошла на перрон и долго комкала платочек. Вид у Марины был усталый и немного нездоровый. «Ты что, простудилась?» -спросил ее Женя Лукин. «А соловьи всегда осенью простывают», - отшутилась та и грустно улыбнулась.
Начал я, естественно, с наиболее «острых» проблем.
- Начну с нелепого вопроса; как вы любите отдыхать?
- Люблю отдыхать на море. Нырять. В глубину.
- Дайвинг?
- Нет, я неглубоко ныряю. Но со вкусом.
- А супруг ваш как отдыхает?
- Он тоже ныряет, но гораздо глубже, чем я.
- Ага. То есть, он — дайвер?
- Нет, он ведет меня, прокладывает мне дорогу под водой.
- А в творчестве у вас так же, или нет? Мне, например, все время было интересно, кто из вас «коренной», кто «пристяжной».
- В творчестве мы не делимся «по лошадям», все делим пополам, и наша творческая «кухня» остается нашим know how.
- Пополам? А как же ваш кот, или это только хитрая легенда? Он все-таки принимает участие в творчестве или не принимает? Это - талисман, или он у вас только «искры пускает»?
- Нет, это, безусловно, очень умное, разумное, одаренное, талантливое животное, которое является нашим полноценным соавтором, создает в доме атмосферу и подает идеи.
- Ваше творчество за эти годы претерпело интересную эволюцию - от фэнтези к альтернативной фантастической прозе и чуть ли не до реалистических романов «с уклоном, в фантастику», то есть - «Армагед-Дом», «Казнь», и им подобные. Такое впечатление, что вы короткими перебежками продвигаетесь куда-то в неизвестные земли. Каковы ваши творческие планы на сегодня?
- Мы не знаем, куда нас вывезет кривая. Конкретно сейчас мы хотим вернуться в мир -«Пещеры» или «Ведьминого века», то есть - к «городскому фэнтези».
- Кстати, о ^Пещере^. У вас самих была разумная концепция того, что там происходит? Это ^вир-туалка^, какие-то психоделики, или что-либо иное?
- Ну, по-моему, там все так прозрачно и совершенно на поверхности - все, что происходит, а способ не имеет отношения к идее книги.
- Очень страшно было, когда писали «Рубеж»? Я имею в виду, «У семи нянек дитя без глазу», и тому подобное...
- Нет, вовсе не страшно. Мы как-то даже не думали о этом.
- Актерскую деятельность не продолжаете?
- Господь миловал: не сложилось.
- Почему же так мрачно?
- Я перешла в «другую форму». То, что актриса делает на сцене, я делаю за компьютером.
- Ваша самая большая удача в книгах, с вашей точки зрения.
- «Шрам», «Ведьмин век», «Пещера». Возможно, еще «Армагед-Дом».
- А самая большая неудача?
- Не знаю... У меня есть некоторые мысли по этому поводу, но делиться ими я не намерена.
- Спасибо. Успехов!
Засим я выключил свой диктофон и откланялся.
Пока все тусовались в магазине, разливали чай и надписывали книжки, Володя Васильев с супругой и друзьями стоял снаружи и предавался досужим разговорам. Там смеялись, пили пиво и вообще со стороны все выглядели очень довольными жизнью. Не мог же я пропустить такую блестящую возможность испортить людям настроение! Конечно, я шучу. Но - уехать со «Странника», не взявши интервью у Вохи в то время, когда у меня была такая возможность? Да ни за что! Тем более, что у меня в сумке лежала Вохина «Волчья натура», только-только переизданная, и совершенно не подписанная автором.
У Володи Васильева есть одно качество, которого ужасно не хватает многим нашим, так сказать, «звездам» от фантастики. Дело в том, что Воха - живой, настоящий. С ним всегда можно поговорить о деле, или просто по душам (если, конечно, удастся его отловить), обсудить что-нибудь, и можно быть уверенным, что получишь нормальные, живые, а не заученные заранее ответы. Это вам не какой-нибудь (не будем называть имен, а скажем, «имярек»), к которому - не подойди. В нем совершенно нет налета элитарности, с ним не чувствуешь себя ущербным или приниженным. Кого-то это, как ни странно, покоробит, мол, что это за писатель - все в толпе, да в толпе! А па мой взгляд, эта черта характера -самое хорошее, что есть у Вохи, который за десять лет успешной писательской карьеры ухитрился не растерять желания общаться и здоровой фэнской увлеченности процессом.
И я ринулся вперед.
- Воха, привет, - «с порога» начал я, пока они там не опомнились. - Главный вопрос. Ты до сих пор, насколько я помню, почему-то считаешься как бы «пишущим фэном», Это что, происки врагов, принципиальная оппозиция, нежелание приходить к какому-то общему шаблону, или что-то иное?
- Ну, во первых, я не считаю, что это — так уж важно. А во-вторых, это привычка.
- На любом конвенте или фестивале ты всегда в центре тусовки, а когда Boxy вызывают, например, на сцену, Воха где-то долго прячется. Это тоже принципиальная позиция?
- Просто если есть те, для кого и с кем можно попеть, покричать, пообщаться, то я это делаю в кулуарах. А для всех остальных... Я не думаю, что им это на самом деле интересно.
- Ты больше любишь петь или писать?
- Да я и то, и то люблю...
- А читать?
- И читать люблю!
- Из своих произведений какое у тебя самое любимое?
- Из своих? Ну, я с трудом могу выбрать - рассказы, повести, романы, это все-таки разные вещи. Роман — «Техник Большого Киевом. Повесть - «Монастырь Эстебан Бланкео. Рассказ - «Ведьмак из Большого Киева*.
- Больше любишь рассказы писать или романы?
- А это разные вещи. Все равно, что спросить, что больше любишь: мороженое или суп.
- Раз уж речь зашла о еде, тогда веселенький такой вопрос из области личных пристрастий. Я у Сережи Лукъяненко уже спрашивал, так вот, пока я не забыл: у вас в романах все любят выпить, посидеть, поесть, А у тебя какой любимый сорт пива?
- Ой, нет, я даже не берусь ответить, потому что много хорошего в мире существует, много сортов пива, много хороших блюд, ну и так далее... Скажу только, что наиболее яркое, наиболее запомнившееся впечатление от пива осталось от английского «Newcastle brown ale».
- Когда опубликовалась твоя первая вещь4, я помню, на «ВолгаКоне» ты на всех книжках писал: «Я в ужасе. Пятница, 13-е». Ты действительно тогда чего-то испугался?
- Нет, просто тираж книги вывезли из типографии именно в этот день, в пятницу, 13-го. Фраза такая была расхожая, а тут еще такая дата замечательная.
- Что же ты на самом деле подумал в тот момент, увидев свою книгу?
- Приятно было, чего уж...
- А последняя твоя вещь когда издалась, какие впечатления были?
- Более блеклые, скажем так.
- С Сережей Лукьяненко было легко писать?
- Трудно, но интересно.
- Какую часть книги ты делал?
- Вторую, Третью делали мы вместе, за «Темных» писал, в основном, я.
- Не думаешь продолжать с ним соавторство?
- Думаю.
- С кем еще в соавторстве хотел бы написать?
- Видимо, напишем с Александром Громовым.
-Что - и в каком стиле, если не секрет?
- Ну, рабочее название «Антарктида online», жанр - альтернативная география пополам с романом-катастрофой. Громов уже согласен, осталось убедить ACT, и я думаю, что это будет нетрудно.
- Ну, планов громадъе, конечно. Это здорово! Ну, и напоследок еще спрошу: недавно вышел компакт с твоими песнями. Дальше записываться планируешь?
- Очень хочу и ищу для этого возможность,
- Сам или с группой, как Юлик Буркин?
- Я буду, скорее всего, со своим другом Сергеем Лисовским, как и раньше. Может быть, поможет кто-нибудь из профессионалов. Тут я совсем обнаглел и полез в сумку за «Волчьей натурой», которая все это время дожидалась своего часа.
- Надпишешь книгу?
- А, давай... Погоди, но ведь это же только первая часть!
- Эх, Воха, - грустно улыбнулся я. - Если б у меня хватило денег купить все книги, какие хочется...
Скрипнуло перо (точнее - авторучка), и книжка вернулась ко мне уже с дарственной надписью, с благословеньем, так сказать, «родителя». На душе у меня мгновенно потеплело.
- Спасибо! На следующий -«Звездный Мост» приедешь?
- Конечно! Раз на халяву приглашают, отчего же не приехать?
- Ну что ж, тогда - пока.
- Увидимся!
Так закончился этот день. Писатели и гости уехали в отель, а я, вдребезги измотанный, добрался до Васиного дома и мгновенно уснул.
Время поджимало. На следующий день у пас уже были куплены билеты на поезд. Хотелось забежать на митинг возле памятника Гоголю, (нового, того, что на Малоконюшенной), но что-то поменялось в расписании, и митинг состоялся на два часа раньше, чем было запланировано. Мы застали только Boxy, Лукина и Святослава Логинова, расслаблявшихся за столиком в уличном кафе. Было обидно, по нас утешили, что ничего важного мы не пропустили. Мы откланялись, пребывая в наилучшем настроении, распрощались с Васей Владимирским и поспешили на вокзал, А потом был поезд и дорога домой. На сей раз — в самом деле в Пермь. Мне не удалось поговорить ни с Джорданом, ни с Фостсром, не смог я побывать и нпа просмотре в кинотеатре «Родина» на Караванной. Я не присутствовал па вручении призов, не слушал докладов и дискуссий, и не видел Бориса Натановича. Что еще я могу рассказать? Результаты «Странника» - это всего лишь результаты «Странника», а личных впечатлений мне не передать. Мне остается лишь надеяться, что эти интервью хотя бы отчасти их заменят. Для меня это была совершенно безумная поездка, и думаю, что я не скоро решусь повторить что-нибудь подобное. Наверное, надо отчеканить специальную медаль для фэнов в память о подобных событиях, как в былые времена, с надписью: «БЫЛЪ».
Вот и все. Счастливо!