Филип Дик: «Они вытащили картинку прямо из моего разума»

Грегг Рикман      Отношение Дика к этому фильму, основанному на его произведении, единственному, снятому пока он был еще жив, полярно изменилось за последний год его жизни. Чем ближе подходила дата выхода фильма на экраны, тем больше он нравился Дику.
     Когда автор в первый раз интервьюировал Дика на сей предмет, Фил был откровенно агрессивно настроен к проекту. Но за последующие несколько месяцев его отношение изменилось. Он начал чувствовать, что фильм все-таки сохранил некоторые настроения и эмоции, вложенные в его роман “Снятся ли андроидам электроовцы?”, вышедший в 1968 году. Увидев несколько клипов из фильма, Дик понял, что несмотря на совершенно разный подход, созданный кинематографистами, фильм содержит достаточно деталей, чтобы создать тот образ культуры, который он представлял в своем романе. Он сказал: “Похоже, что они достали мой мозг, просканировали и дали ему визуальный стимул так, что он спроецировал образы на экран”.
     Дик возненавидел этот проект еще во время первой попытки экранизировать его роман в 1974 году, когда продюсер Херб Джаффе прислал ему первую версию сценария. Дик посчитал сценарий плохой шуткой. В 1978 “Андроидов” выбрала другая команда кинематографистов и Брайан Келли и Хэмптон Фэнчер смогли взять совершенно другую версию сценария. Они предложили ее продюсеру Майклу Дили, который только что закончил работать над “Охотником на оленей”. Сразу после этого проекту дале “зеленый свет”, предполагалось, что играть главного персонажа будет человек в возрасте (типа Роберта Митчума), а ставить фильм - Роберт Миллиган.
     Вместо этого режиссером сделали Ридли Скотта, только что снявшего “Чужих”, и к марту 1980 Дили нашел 5 миллионов на съемки фильма. Сценарий Фэнчера теперь назывался “Опасные дни” и он сделал очень много поправок к нему под руководством Ридли Скотта. Никто из них не удосужился позвонить и рассказать об этом Дику. Он получил “поздравительный” звонок от Джаффе. Это был один из серии событий, которые заставили атора негативно отнестись к этому проекту. Позже, когда ему рассказали о сценарии Фэнчера, Дику не понравился этот сценарий. А потом, когда Фил прочитал, что Скотт даже не удосужился прочитать роман-оригинал, то совсем обиделся.
     Фэнчер считает, что сценарий, прочитанный Диком, был одной из самых слабых ранних версий, когда он еще только начинал свое движение от концепции “Митчума” к тому, что было в голове у Ридли Скотта. Дик считал, что сценарий полон клише и представлет собой всего лишь боевик типа “грохни этого робота!”, как он сам выразился. Он был очень расстроен концовкой Фэнчера, когда Рейчел убивает себя, чтобы только не жить эти отпущенные ей четыре года с грузом неизбежной смерти.
     После моего интервью с ним в апреле 1981 года, недовольство автора фильмом стало публичным.
     Г.Р.: А что вы думаете о “Чужаке”? Вам понравилось?
     Ф.Д.: Нет, мне не понравилось, и я об этом ему сказал (Ридли Скотту), он знает. Корабль - это корабль и монстр - это монстр... не интересно.
     Они позвонили мне и начали кричать на меня по телефону. Я говорил опасные вещи. И вообще, они превратили мою книгу в нечто совершенно простое. Андроиды убивают людей, а люди - андроидов... Это так называемые съемки фильма “по мотивам”... И это будет зрелищно, потому что Дуглас Трамбул делает спецэффекты. Так что графически фильм будет просто потрясающ.
     Но ведь есть еще и сюжет, который я могу втолкнуть в несколько слов. Они хотят сделать новеллизацию сценария, очень часто бывает. Чтобы позволить кому-то другому написать новеллизацию, они должны получить мое разрешение. Мой агент и я отказали им далеть это. Мы собираемся переиздать роман-оригинал вместо этого.
     Они собираются взять меня в Голливуд, чтобы я сидел там и смотрел, что оин делают и псиал. И я получу массу впечатлений, знаете. Мои глаза опухнут! Я встречусь с Ридли Скоттом, и потом буду делать новеллизацию. Они подготовят договор и отнимут у нас процент с прибыли от продажи сопутствующих товаров, и они сдлают то и это.
     Мой агент посчитал, что я получу с этого всего около 400 тысяч. Я не хочу это делать, я хочу закончить роман “Трансмиграция Тимоти Арчера”, над которым сейчас работаю.
     Дэвид Нартуелл прилетел сюда и сказал, что может купить этот роман, но не может дать много, поскольку это не научная фантастика. И агент мне вчера позвонил и сказал, тебе дают семь с половино тысяч за “Тимоти Арчера” или ты сделаешь 400 тысяч на новеллизации”.
     Я говорю, что не буду делать эту чертову новеллизацию. Я не хочу 400 тысяч, я хочу писать тот роман про Тимоти Арчера. Теперь эта команда на меня зла до смерти.
     Когда общаешься с Голливудом, общаешься с брокерами, продающими власть. Это не богатые люди, но люди, наделенные властью. Я знал богачей и раньше. Знаете, богатство всегда сопутствует власти автоматически.
     Но эти люди торгуют властью. Они покупают и продают человеческие души. Как в Библии написано про Вавилон, они продают жемчуг, слоновую кость и души. Вот, что они делают в Голливуде - торгуют человеческими душами.
     Но эта компания, работающая на создании “Блейд раннера” нашли одного хорошего человека, который со мной и общается. Со мной нельзя работать их обычными методами. Я могу вместо сотрудничества с ними, написать статью или заметку, послать ее в журнал, а потом спрятаться, когда она выйдет.
     И они послали очень милого парня ко мне, Джеффа Уолкера... он читал мой роман. Это самое главное. Потому что Ридли Скотт сказал, что не смог прочитать мой роман. Конечно, после этого я запрограммировал себя на негативное отношение к нему. Потому что это худшее, что я когда-либо слышал. Если что-либо когда-либо приведет меня в ярость, так это тот факт, что режиссер фильма по моему роману не смог или не захотел прочитать сам роман.
     И когда он это сказал, я понял, что он просто делает это за деньги. Я был в ярости. Я был напуган тем, что я могу увидеть по окончании такой работы. Что может сделать режиссер, снимающий фильм по книге, которую даже не прочел - это меня напугало. Это напугало бы любого автора. Его это не пугает, это пугает меня. Как он может выразить идеи, заложенные в моей книге, если он ее даже не читал.
     Теперь тот человек, которого они наняли переписать сценарий (Дэвид Пиплз), вернулся к роману и изучил его. Он взял за основу книгу, основные ее темы и элементы, но не весь роман. Потому что невозможно перенести весь роман на экран, это не практично. Я не вижу, как можно перенести всю мою книгу на экран. Сами понимаете, нельзя перенести на экран все ньюансы книги, как пьесу “Николас Никельби”. Но он хорошо поработал над сценарием.
     Но они не показали мне его сценарий. Они дали мне более ранний, сделанный до него. И все переговоры о новеллизации были основаны на том сценарии, который бы не использовался. Вполне возможно, они сами не знали насколько финальный сценарий был хорош.
     В любом случае, когда я прочитал сценарий Пиплза я просто подпрыгнул - так он был хорош. И я им позвонил и сказал все, что думал..
. (На самом деле Дик думал, что Пиплз прочитал его книгу просто потому, что сценарий был так близок к ней по духу. Пиплз сказал, что он только переделал сценарий в соответсвии с желаниями Ридли Скотта, а книги-оригинала не читал. Несмотря на то, что Дик теперь лучше относился к проекту, он все равно говорил “Я все еще не хочу ехать в Голливуд. Я боюсь за свою душу”. А в октябре он уже посмотрел несколько кусочков из фильма, был поражен и его отношение к фильму кординально поменялось.)
     Вчера вечером мой друг позвонил мне и говорит: “тут показывают передачу “Ура Голливуду!” там есть фрагменты твоего фильма. Я бросил трубку и взял программу - эта передача у нас была на час позже, чем у них.
     Я включаю телевизор и вижу эти кусочки из фильма и то, как этот фильм снимают... все, что я должен был увидеть, съездив к ним. Но я не поехал, потому что писал этот роман.
     И у них там ходили эти уроды в мохнатых костюмах, и везде была пыль, грязь и смог. И все это было реально. И повсюду были эти неоновые огни. И сцена, которую показали была очень реальна. Где Харрисон Форд прыгает сверху на дорожку. Но там было много людей и ему было сложно найти место, куда можно спокойно спрыгнуть.
     И это было все. Потом они закричали “Снято!” И потом его интервьюируют прямо там, в студии, и спрашивают, как ему нравится сниматься в еще одной космической фантазии? А он говорит, что это не космическая фантазия, это футуризм. Это то, как будет в будущем. Те другие фильмы, типа “Звездных войн” - это совсем другое, не то, как будет.
     И я вдруг понял, что он прав. Это не научная фантастика. Потому что научная фантастика не пытается предсказать будущее. Это факт. Это не подвергается сомнению. Цель научной фантастики вовсе не предсказывать будущее. Мы не определяем научную фантастику по тому, правильно ли она предсказала будущее или нет. Потому что тогда была бы одна научнофантастическая книга - та, одна, правильная.
     И я думал, Бог мой, эти парни поняли, как жизнь будет выглядеть через сорок лет! Я убежден абсолютно! Это новая форма искусства. Как путешествие во времени. Это все, что мы ненавидим в урбанистическом образе жизни, что ведем сами, доведенное до абсурда дантовского “Ада”. Это просто ужасно. Он не мог найти место, чтобы ступить на мостовую. Ты даже бежать по улице не можешь в будущем, потому что там так много людей, снующих туда-сюда, ничего больше не делающих.
     И миллионы неоновых огней, информация везде. “Иди сюда”, “купи это” и так далее. Половина этого всего на китайском или еще на каком-то странном языке. Это все было так реально, что я чувствовал, что они создали новую форму искусства. Совешенно натурально, создали новую форму искусства. И я был как в экстазе. Я написал письмо этим ребятам и сам привез на почту, чтобы они завтра его получили.
     Это было так наглядно. Читая мой роман, они ухватили что-то помимо приключений - полицейские, грабители, погоня и все такое, но в книге был элемент реализма, который они нашли и использовали, помимо приключений. Это не просто был полицейский, убивающий горстку репликантов. Это было нечто такое, чего я никогда еще не видел, и оно не было сделано для двенадцатилетних подростков.
     Это не было написано для двенадцатилетних. Это нечто, чего раньше не было. Эти люди поняли, как Лос Анджелес будет выглядеть через сорок лет. Они могли и ошибваться. Могла быть война и Лос Анджелеса вообще может не быть, но, как сказал Хайнлайн “Если так пойдет и дальше”... Если все будет также, как сейчас, то этот фильм - проекция из будущего. Именно так и будет. Точно также, как сейчас, только хуже. И это детектив не мог даже перейти улицу спокойно...
     Я не могу сказать, что я все это придумал и присвоить эту догадливость себе. Но кое-что я возьму, я был бы дураком, не взяв. Но сколько точно принадлежит мне я не знаю.”
     Это было наше последнее интервью о “Блейд раннере”. В декабре 1981 года Дика и его подруга Мэри Уильсон повезли - в огромном лимузине - в студию, где монтировался фильм. Ему показали 20 минут монтажа, актеров, город будущего.
     Дик также встретился и поговорил с Ридли Скоттом; он сказал мне по телефону: “Я сказал свою фразу, Скотт - свою, и все на этом”. Пол Саммон дает боле еподробно их беседу и говорит, что их отношения были дружескими, несмотря на открытое несогласие по поводу природы андроидов, которых в фильме называют репликантами. Сам он пишет:
     “Дик считал, что основа их несогласия - различия между фильмом и книгой. “По мне, - говорил он, - репликантов можно убивать. Они холодный и бессердечно жестоки. Они неспособны к эмпатии - это именно то, на чем их ловит тест - им все равно, что случится с другими существами.
     Скотт, с другой стороны, сказал, что считает репликантов суперменами, которые не могут летать. Он считал их более умными, сильными и быстрыми. Его отношение было другим, поскольку Декард становится таким же, как репликанты, нечеловеком, охотясь за ними. Скотт сказал, что он не собираетс яделать эзотерический фильм, а хочет показать интеллектуальную идею”.
     Фильм должен был выйти летом 1982 года, но Дик к тому времени уже умер. Было бы здорово увидеть его реакцию на это фильм в законченном виде.      Мы знаем, что Дик был против “рассказвания” за кадром. Пиплз сам сказал “Мы всегда хотели сделать голос за кадром”. Но он писал одну версию сценария за другим, чтобы этот голос за кадром не стал основным. Голос за кадром не понравился всем - критикам и большинству публики.
     Особенно большинству зрителей не понравилось то, что Декард и его механическая невеста бегут в зеленый лес тогда, как экология планеты порушена. Дик полушутя сказал мне, что Скотт снял три разных концовки и собираетс ядать зрителям на тестовом просмотре три карточки, которыми они проголосуют, какая концовка лучше. Эта шутка была очень близка к правде. Скотт действительно сделал разные концовки и показал их на тестовом просмотре. Одна из них, “европейская”, как говорл Скотт, осталяла любовников в неизвестности будущего. Дверь лифта закрывалась, скрывая лицо Рейчел (то, чем заканчивает “режиссерская версия” фильма - М.Н.).
     Публике это не понравилось и они встаили этот полет в лес с озвучкой за кадром, что жизнь Рейчел не ограничена во времени. Речь Декарда сводилась к тому, что он изменился и теперь может наслаждатьс якаждой минутой жизни с Рейчел, насколько бы коротка не была ее жизнь. Но потом он свел ее к тому, что соталось в фильме - что Рейчел - это новая модель. Это был самый фальшивый хэппи-энд, какой только Голливуд мог нам дать.
     Дику нравились изменения, которые постепенно появлялись в сценарии. Слово “репликант”, например, хотя это слово было найдено потому, что Скотт считал более традиционное в фантастике слово “андроид” страшным клише. Ему понравилось, что Фэнчер нашел в его романе маленькую идею, что андроидов можно запрограммировать на смерть после определенного времени. И он считал последнюю “разборку” на крыше, когда Рой Батти умирает, спасая жизнь Декарда “чудесной” и “трогательной”.
     Дик был поклонником “Блейд раннера” в последние месяцы жизни, он понял наполненность фильма деталями, что детали эти были важнее, чем сюжет, и они гораздо ярче выражали его видение будущего. И он хотел видеть свое имя в начале фильма, он сказал, что по контракту оно должно было там появиться. Вместо этого имя появляетс в самом конце фильма, вместе с названием романа. И еще раз - после финальных титров - “В память о..” очень трогательно. Хотя многие скажут, что это слишком мало и слишком поздно.