Вячеслав Запольских Два одиночества Привратница сцеживала с визитки iwra персональные сведения на сервер и одновременно выбирала одного из свободных экскурсоводов. Кроме прочего, в визитке стояло: доктор философии. Конечно, означать это могло все, что угодно, кроме того, что пришел доктор медицины. Личный счет мизерный, но потенциальная кредитоспособность чуть ли не астрономическая: значит, со множеством разных существенных людей находится не просто в хороших, а в доверительных отношениях. Хотя частота упоминания ФИО в СМИ, как обратил внимание сервер, - 4 случая за 47 прожитых лет. Реноме «серого кардинала» окончательно губил безвкусный костюм с претензией на классичность, хоть сравнительно новый на вид, но уже изрядно пострадавший от неловкой носки. - Вас что интересует-то? — вынуждена была спросить привратница. — Материаловедение, биология, информационные системы? - Да все понемножку... и в целом, - робко, как показалось привратнице, ответил визитер. Но многолетний опыт бдительности не позволил картинно бодрой старушенции с демонстративным вязаньем на коленях послать его по истоптанному маршруту празднолюбознатсльных пескарей коммерции. Сбросив две изнаночные и подцепив лицевую, старушка пробурчала: «Сам не знат, чего надо, и чего ходют» почти в телепатическом диапазоне, позволяя мужчине не расслышать, и тут же лицемерной суетливостью принялась компенсировать свою классическую пенсионерскую неласковость: - Сейчас мы вам найдем девоньку помоложе, пошустрее, ваше дело будет от нес не отставать... Отложив недовязанный джемпер в поперечную черно-белую полоску, что говорило о наследственных пиратских наклонностях внука, привратница потыкала в кнопки матюгальника внутренней связи, и с вокзальной размеренностью продекламировала: - Алло. Алло. Вас просят. Пройти. В фойе. Мужчина дожидается. Мужчина бросил взгляд в сторону входной шеренги дверей из тонированного стекла (семь из восьми створок приговорены каторжными кандалами к вечному затворничеству) и переступил с ноги на ногу. Неловко так переступил, покатыми плечами ознобно тряхнув. На лице его нарисовалось отвращение, посведенным губам и рыскающему носу соскальзывающее в гадливость. - Самая бойкая и грамотная вам сейчас будет, - обнадежила привратница, уминая на коленях комок шерстяного рукоделья, удачно маскирующего набрякшую под теплой старушечьей кофтой килу — а на самом деле кобуру с лазерным пистолетом. Шустренькая, молоденькая. Как же. И не девчонку-экскурсоподшу вызвала привратница к входу, а саму мснсджмснт-лсди, чье слово здесь второе после самого председателя совета директоров, да и в совете не последнее. Вот уже скользнула в нсдораскрывшуюся створку, струится по ступенькам, взбивая коленями пенистую юбку, плечи откинуты назад, стан гибок, шаг с бедра. Фосфоресцирующий медальончик в декольте то выпрыгнет из нежного мсжхолмия, то юркнет в потайную невидимость, приглашая за собой хоть взглядом. «Так его, бобика», - за телепатическим порогом хмыкнула привратница. - Добрый день! — ладонь взлетела и изогнулась изысканно, уронив гроздь тлеющих лаком ногтей почти отвесно вниз. — Меня зовут Матриона. Тут по челу посетителя должны были порскнуть лучики замешательства, а потом расползтись морщинками благодарного узнавания: помню, смотрел ведь, дсвушка-киборг из спецназа, в прыжке из подбитой «вертушки» садит последний гранатометный выстрел в подбашенную узость взбесившегося экспериментального роботанка, а mi-ом Ялта, ночное побережье, шелест оборочек прибоя и воланов эротического белья... Двадцать четыре гиперрсйтинговыс серии. Мужчина стоял столбом, не подавая руки. Наконец, вздрошул и начал беспомощно падать лицом вперед. Успел мазнуть перед собой ладонью, будто отгонял привидевшуюся нежить, — и вдруг падение в самой отчаянной фазе превратилось в совершенно мушкетерское, небрежно-обольщающее колснополупрсклонснис, с подхватом ручки и целованием воздуха над нею в двух предписанных комильфотностыо сантиметрах. После чего последовал балетный отскок, и мужчина с изумлением взглянул на собственные руки и ноги. - Кисин, - тон его был предательски высок и надтреснут. Леди потребовалось секунды четыре, чтобы осознать: ей представились. У него фамилия такая: Кисин. Но мы не страдаем ономааическим шовинизмом. - Добро пожаловать в презентационный центр высоких технологий кинокомпании «Васильевы бразерс»! Сначала это был авиационный ангар, потом, естественно, съемочный павильон, теперь многогектарная одноэтажность воспринималась большинством акционеров, как помесь кладовки старых декораций со всяческих куриозов и кунштов камерой. Стоило немалого усердия отвращать воскресные познавательные набеги школьников с кошками и родителями. Держатели привилегированных бумажек желали с пользой для эрудиции развлечься, потрогать лапками, намусорить воздушной кукурузой и сфотографироваться на фоне. Попробуй-ка объясни, что это не Диснейленд и не Футуросибарис, а рассчитанная на специалистов выставка нешуточных достижений. Здесь хвалились и торговали побочным продуктом съемочных технологий. Подобно тому, как в начале космической эры космических же масштабов инвестиции загонялись на высокие и низкие орбиты ради престижа, но сожженные в плотных слоях атмосферы миллиарды вдруг оборачивались технологическими прорывами благодаря использованию передовых небесных разработок в земной машинерии, точно так же разбухшая от денежных накачек индустрия киноспецэффектов разрешилась от бремени тысячью открытий и изобретений, сделавшими труд и быт по ею сторону экрана комфортней и увлекательней. Причем если космос на шестьдесят процентов оставался все же убыточным и финансовые джокеры всячески увиливали от правительственных науськиваний на долговременные вложения, то фабрикация киногрез, которой занимались не крылатые мечтате.ш и не звездные романтики, а прагматики-скупердяи, изначально была нацелена на скорый урожай сам-четверт. Быстро и веско окупались сверхзрелищные фильмы, которые плотно впаковывали в себя легко разворачивающуюся череду чудес, небывалой морфологии антураж, натуралистичные метаморфозы и костоломное трюкачество. Такие фильмы — самые дорогие. Но зритель, посмотревший хоть один дорогой фильм, уже не пойдет потреблять умные шедевры малобюджетности. Интеллектуального сноба на именной табуретке и образцово эрогенную самку сменили потливый роботехник и дизайнер- шизофреник. Продюсеры обзавелись фабулескными процессорами и уволили всех сценаристов. Каждая лента, KdK египетская пирамида, создавалась анонимным крепостным трудом сотен мастеровитых ремесленников, склочных бухгалтеров и разделенных на целевые подгруппы генераторов идей. Причем ни одна технико-эстетическая разработка римейку не подлежала. «Выстреливала» она только единожды, и каждый очередной кинопроект становился новым штурмом, самоубийственным броском к неслыханной зрелищности по минному полю дороговизны. Кино хапало любые деньги под любые проценты, и в течение полугода позлащало кредиторов. Причем кинотеатры и видеопрокат давали только половину прибыли, а в.^рую половину — использование отработанных технологий в мирных народохозяйственных целях. Естественно, героическое освоение космоса выродилось в высеивание ретрансляционных спутников, хоть на экранах буй-туры скафандроносцы добирались уже до пределов метагалактического домена. Всю эту предварительную информацию, подчеркнуто лишив ее рекламной ретуши, менеджмент-леди донесла до посетителя сжато, на пути сквозь двери к первому эшелону экспонатов. Легковооруженными пращниками бежали перед ударной фалангой основных сил резвые сидишки интерактивных игр на сюжеты экшн-стрелялок и фэнтези-мускулорубок. Они-то в свое время и обеспечили первый вдохновляющий успех отхожего промысла десятой музы. Сытный наварец с компьютерных версий блокбастеров подсказал стратегию безотходной утилизации извергнутых производственной перистальтикой киножмыхов, волшебно оборачивающихся жемчужными россыпями. И тогда, погромыхивая броневым доспехом, двинулся навстречу славе легион крупнобюджетных проектов, в глубокий тыл десантировались коммандос мозговых штурмгрупп, подтягивалась на фланге панцирная конница технологий хай-анд, капиталоемкие баллисты с режущим гитарным звуком зашвырнули за горизонт долгосрочные инвестиции. Войско мерно надвигалось на посетителя и экскурсовода, обтекая неизбежные в каждом выставочном павильоне неровности рельефа, вроде ящиков с кирпично-бурыми катышками искусственной пемзы, пророс юй неестественно зеленой травой. Форсировало водные прсгр.ды авангардных фонтанчиков, где из дырчатых никелированных impoe реяли вялые струйки. Пропускало сквозь свои боевые порядки доты голодемонстраторов, перехлестывало через бункеры мини-баров, окутанных, будто поволокой порохового пушечного боя, пеленой кофейных ароматов. Кисин держался за Матрионой, прикладывая одинаковые усилия, чтобы не сосредоточиваться ни на ее смуглых икрах', ни на комментариях у экспозиционных стендов. Миновали эргономически идеальную компоновку авконики в кабине одноместного орбитера, измышленную для «Космических каботажников» и закупленную концерном «Средмаш-Мариэтта» для пускавшихся в серию низкоапогейных грузовичков. Снял перед ними шляпу и обнажил улыбкой зверовато заостренные зубы хоббит, чей жидкокристаллический скелетнк растиражирован в автономных киберах, копошащихся в горячих зонах станций термояда. Бурлящий протеическими овеществлениями музыкальных смыслов макет эстрадиона на 30 000 зрителей доказал, что системно-стохастическая логика компьютерных спецэффектов сериала «Огни звездных рамп» соблазнит импресарио всех монструозных рок- и поп- команд. - Компьютерным спецбаловством, впрочем, публика давно объелась, - пружинила шаг Матриона. — В самой аутентичной виртуальной графике зритель шестым чувством улавливает мертвечину и фальшь. Сколь бы правдиво художник. ни расположил блики, тени и цветовые рефлексы. - Да? — изнывающе покорно подтвердил свою заинтересованность Кисин. - В том и чудо кино, что рано или поздно через громоздящийся обман декораций и псевдореквизит электронных костюмерных, оно выводит на обнажающий свет реальности. На тот задний двор, где скрыты шестерни и пружины подлинных побуждений и зависимостей, приводящих в движение трагику и комизм мизансцен мирозданья. А знакомство с их тайной механикой определяет свободу нашего выбора между истиной и иллюзией. В глазах встрепенувшегося Кисина прояснилась кжая-то живая осмысленность, он даже руку потянул, чтобы привычным жестом ухватить собеседника за пуговицу для полемических терзаний — но пальцы чуть не угодили в зовущий капкан декольте, отдернулись, глаза снова страдающе остекленели, весь он упрятался обратно в хитин терпеливой надменности, которую привратница приняла за робость. Пред ними корячил рессорные опоры посадочный модуль, чья горелая керамика тускло отражала воспоминания о марсианском рассвете. - Вот она, реальность! — Матриона, помедлив, целомудренно выровняла дыхание, воспрянувшие округлости осели в глубину тугого шифона. — Только киноиндустрия оказалась способна финансировать пилотируемый полет к загадочной Красной Планете. При этом мы ни на вершок не отступили от сценария и сметы. Вы, нынешние, из Главкосмоса — ну-тка? - Да, - расслабленно отозвался на классическую интонацию Кисин. - Четырехчасовой «Барсум против Тумы», натурные съемки, одиннадцать номинаций на «Муромца» и шесть на «Оскара»..'. - А массовку на месте подбирали? — со всей возможной осторожностью впервые позволил себе перебить вцементированный в свое инкогнито визитер. Матриона задумалась. Вряд ли это — обывательское глумление, за проявившимся в несколько неожиданный момент интересом должна скрываться какая-то информация о самом пришельце- конспираторе. Скрадывая защелкавшие в мозгу варианты и прогнозы, она щедро овеяла его феромонами спецназовской эротики и предложила: - Хотите кофе? Кнсин мотнул головой. - С ложечкой «Замены коммунизма», а? - Эрзац. - Ну, почему же... пять звездочек! Хотя ладно... (Не аттракцион же ужасов он собирается открывать с зелеными четверорукими джеддаками). Конечно, экспедиция доставила на Землю образцы грунта и атмосферы, но даже микроорганизмов марсианского происхождения в них, как широко известно, найдено не было. Кисин ехидно вглядывался некоторое время в лицо Матриоь.*, будто знал, что она грешит против истины, будто ему откуда-то известно, что на Красной Планете нашлись близкие родственники земных диатомей - крошечных водорослей, чей жизненный цикл основан на кремнии. Это если не вспоминать о заурядном булыжнике, который, как свидетельствовали двое очевидцев, выпихнулся из каменной груды и, не утруждая себя лишними подскакиваниями, целенаправленно удалился за близкий марсианский горизонт. Матриона присела на крохотный — сиденье не больше подушечки для иголок — одноногий табурет. Барочная изысканность позы, в которой ей удалось уравновеситься, опровергала все представления о возможностях вестибулярного аппарата офисных демимонденок. - Фильм начинает свою короткую жизнь задолго до того, как склеен рабочий позитив, - размеренностью тона она гасила зашкаливающие гармоники раздражения. — Зритель пойдет только на ту картину, которую ждал, интерес с которой подогревался репортажами со съемок, цифрами бюджета, слегка скандальными интервью с актерами. Простейшее коммерческое соображение: шило в мешке обречено на невостребованность. Можно потом сколько угодно злобиться, но если вознамерился играть по собственным правилам, останешься без партнеров. В гордом одиночестве. Венок чемпиона при этом очень напоминает скомороший колпак. Может быть, все-таки кофе? Лобовой намек, обвязанный издевательской ленточкой сочувствия, никак не задел визитера, но вот еще одно упоминание кофе пробило крепко сомкнутые створки семантически бесформенного моллюска. Кисин с интересом оглядел гравитационно немыслимое расположение экскурсоводши на подушечке для иголок и заявил: - Я вас где-то видел раньше. - Да неужто? Меня, или моего клона, или актрису с лицевым фенопротезом, или, действительно, кинокиборга? — закинуть ногу на ногу, расчетливо обнажая при этом убегающую в недосказанность эвольвенту шелковистого бедра, было не проще, чем сложиться в таятрическую асану на карточном домике. — Впрочем, догадывайтесь сами. Светские секреты, как и технологические, мы не разбалтываем. - Продаете? - Причем очень недорого. Двусмысленно оправив подол и выжидающе потянув паузу, она продолжила деловито: - Если 6 вы были хроникером таблоида, вроде «Деликатесов», я бы вам сообщила, что доход от организованной утечки саморазоблачений составляет приблизительно полтора процента от общей кассы каждого фильма. Впрочем, не заламываем мы и за ноу-хау в квантовой хромооптике, генетическом секвенсировании, трансплантологии, микроэнергетике, и как долго вы еще будете осторожничать и самоистязаться, мои нищий калиф? Если хотите получить полезные ответы, начинайте задавать серьезные вопросы, а коли забыли волшебное слово, то я напомню: мутабор. С лязгом открылся люк в борту обгорелого марсианского модуля, из него спиной вперед выбрался зеленокожий гигант Таре Таркас и принялся спускаться по стремянке, балансируя промежуточной парой конечностей. - Вспомнил, - сказал экскурсант. — Я вас видел по телевизору. Что-то такое со стрельбой и электроникой в сиськах. Где ваша кнопка? Кнопка где, я вас выключу! - На себе поищите кнопку, - хладнокровно парировала Матриона, с неудовольствием глянув на вылупившегося некстати благородного джеддака. Зеленая кукла могла продемонстрировать две программы: ухарски взмахнуть перед посетителями стенобитной увесистости мечом или приготовить им кофе. Второе оказалось бы даже более некстати. - Вахтерша ваша с лазером сейчас прибежит, да? — Кисин засунул оба кулака в карманы застегнутого на все пуговицы пиджака и внутри этого пиджака весь брезгливо перетряхнулся. - Если не знаете, куда деть руки, засовывайте их хотя бы в карманы брюк, - усмехнулась Матриона и спорхнула со своего цыплячьего насеста. — А пиджак следует застегивать только на одну — одну! — пуговицу. На самую верхнюю. Хотя, я думаю, этот ваш пиджак лучше вообще не застегивать. Лучше его отдать бедным людям, если выбросить жалко. Как это вы давеча ручку мне изволили... И ногами восторженное антраша... - она оглянулась на тупого марсианина, который почапал-таки к мини-бару. — Ну, думаю, в кои то веки попался настоящий мужчина, хоть подбородок у него маленький и скошенный. Кисин кулаки из пиджачных карманов и не подумал достать. Волосы у него на голове пошевелились от внутреннего стона, не прорвавшегося сквозь гордое немотствование. - Надеюсь, вы не поклонник криминальной жвачки, -безжалостно продолжила менеджмент-леди. — Потому что, если вы посулите даже миллион, которого у вас не имеется, мы вышвырнем вас за порог. Сценариями идеальных безнаказанных убийств «Васильевы бразерс» не занимается. Кисин засмеялся. Довел бедную девушку до полной дезориентации, до прискорбного многословия, она уж до криминальных фантазий от растерянности дошла — как теперь не радоваться. - НЕ ЖЕЛАЕТЕ ЛИ КОФЕ?! - пророкотал с марсианским акцентом Таре Таркас и сунул ему под нос дымящуюся чашку. - Что вы все суете мне ваш кофе! — взвился Кисин. — Яд, что ли, кончился? Да у вас его и не было никогда, яда. У вас все понарошку, кругом техника безопасности. Если на этикетке — адамова голова, то внутри пузырька уж точно слюнявый ликер, зубные капли, чтоб полегчало ненадолго. Чтоб час-другой не думать про обнажившийся нерв. Толкуете тут про иллюзии, которые помогают постичь истину! Вы даже не способны представить, что где-то существует другая жизнь, в которой тесный ботинок натирает настоящую мозоль, и она по-настоящему болит и кровоточит. Что космос — не полигон для натурных съемок, а многомерная головоломка, и от того, как мы сегодня сумеем ее сложить, зависит наша судьба, понимание нашего предназначения и выбор жесткого корсета новых несвобод, в который придется втискиваться, чтобы в очередной раз попытаться соответствовать своей сути... - Доктор философии, - задумчиво сказала Матриона. — Да, все ясно. Причина изначальной ошибки — в путанице, создавшейся после принятия новых аттестационных стандартов. Вы не доктор философии. Вы доктор философских наук, в прежнем еще смысле, а это совсем не то, что проучившийся шесть лет студиозус, кое-как защитивший дипломную диссертацию... Сейчас каждый средней руки клерк имеет на визитке отметку «Дэ эФ». Она взяла из клешней Тарса Таркаса подносик с кофейной чашкой, с рефлекторной точностью зашвырнула его в урну, отстоявшую метров на пятнадцать от места действия, и указала марсианину на люк его логова. Зеленый гигант безропотно полез по стремянке. - Непонятно только, почему ваше имя почти не упоминается в средствах массовой информации. Ведь вы, гм... по некоторым данным... фигура довольно авторитетная. Опять же публикации, научные труды... Кисин отвел взгляд от еще гудящей после удара урны. - Видите ли, ваш сервер имеет собственное представление о том, что такое средства массовой информации. В него попадают сведения только о газетах и журналах с тиражом выше пятидесяти тысяч, и о сетевых сайтах с неменьшим числом пользователей. Наверняка философ Кисин фигурирует в ноосфере массового сознания, как типчик, который дважды разводился, как пижон, который бывал на приемах у герцога Лихтенштейнского... Ну, и еще что-нибудь. - Но кинематограф философией не занимается. - Ошибаетесь. Философией невозможно не заниматься. Вот это все вокруг, - Кисин описал ладонью лежащую восьмерку, охватив знаком бесконечности ракетные ранцы, снопы ветвистой пшеницы, гелиоконденсаторы и четырехпространственные модели кварко-глюонных кластеров, - это все философия исполнительского рвения. В вашей иерархии технолог выше изобретателя, версификатор побивает творца. Из гносеологии выхолощены вопросы "почему?" и "зачем?", процесс познания вместо принципа необходимости руководим стохастикой случайностей. Спрашивается: есть ли в этом какой-то смысл? Ведь нужно же осмыслить сложившееся положение вещей, понять — за что нам определена такая кара, и нет ли в ней намека на стезю, выводящую на новый эволюционно-мировоззренческий виток... - ГХРРРРР-Р-РХ! - сказала Матриона. Мирозданье обмерло, пропустило несколько хроноквантовых тактов существования. Прилип к полу кондиционерный сквознячок. Прощально тенькнуло несколько точечных светильников, буравивших диаграммную наглядность на окрестных стендах. Замяргал и заметался в вольере амебиус одноповерхностный — топологический геноартефакт, назначенный на роль хищного обитателя гиперпространства, в коем эффектно потерпит бедствие аршинный макет двухверстного красавца-звездолета. - Мы не занимаемся философией, - в жемчужном шорохе голоса Матрионы не было и намека на хрип надсаженного механизма, мгновение назад шедшего вразнос. — Это ВЫ занимаетесь здесь философией. . . Кисин отекал раздавленной улыбкой. - Ну, вы, конечно, не обязаны вникать... И вообще красивой женщине ни к чему... С самого начала же было ясно, что приходить сюда бессмысленно, черт-те какие смешные надежды сюда погнали — ведь вы очень близко, теснее других подобрались ко всему диковинному, чуждому, приходящему из-за границ обыденности... Уже пальпировали его, таксонометрировали наощупь. Осталось сделать последний шажок — попытаться понять, что же перед вами?. В глубине карих глаз Матрионы замерцали рубиновые искорки, постепенно накаляющиеся и светлеющие, как под сильным электрическим напряжением. - Вы сами создали нечто, образа и подобия не имевшее, чудесное, невозможное. Прихоти ради сотворили формы и смыслы, которые, если и сподобились бы самостоятельно осуществиться, то только на других планетах, в иных звездных мирах... На кого ж мне было рассчитывать, как не на вас?! Вот я и... ошибся. Да. Прошу меня извинить, произошла ошибка. - Значит, вас ничего не заинтересовало? —• зажурчала Матриона. — Очень жаль. Вы можете взять на память видеобуклет и сувенирный набор из значка, вымпела и карманного календарика с символикой нашей компании. Могу ли я вам еще чем-нибудь помочь, может быть, такси... - Нет-нет, вы уже и, так достаточно помогли. Это я без иронии, извините. Действительно, я убедился, что ровно никакого значения не имеет, одиноки ли мы во вселенной, или где-то в многопарсековой дали тоже мучаются своей уникальностью чем-то похожие на нас простаки. - Что? - Я об инопланетянах. В сущности, любые стоящие перед человечеством проблемы в конечной стадии своего обострения Требуют ответа на вопрос; существуют ли в космосе наши братья по разуму. - Инопланетяне? Вы хотите предложить нам сценарий? Для этого нужно обращаться в Сыктывкарский филиал, по четным дням недели, с одиннадцати до двенадцати тридцати, обязательно личное присутствие. - Ну, сценарий развития планетарной культуры, конечно, можно измыслить, - отмахнулся Кисин. — В научно-популярном сериале, допустим. Но я о другом. Вот, говорят, что планетарная культура рано или поздно исчерпывает себя, не получая подпитки извне. Вырождается, гибнет. Правда, точно ли так обстоят дела на самом деле, никто не знает, это просто самая распространенная точка зрения на наше отдаленное будущее. Исходя из постулированного пессимизма, человечество начинает ощущать беспокойство по поводу своего космического сиротства. Ищет чужих. Выдумывает чудо. Вам не кажется, что возникновение империй кинематографических иллюзий, подобных вашей «Васильевы бразерс», в свете вышесказанного представляется удручающе утилитарным? Собеседница философа вдруг резко, хоть и грациозно, сделала шаг назад. Испугавшись, Кисин принялся выруливать из колеи грубоватой полемической провокационности, даже мелким просительным шажком придвинулся к нервно отступившей, как для рукопашного размаха, элегантной красавице. - Вообще-то благотворная, спасительная роль пришельцев совершенно неочевидна. Необходимость прививки инопланетной культуры как-то слишком откровенно вытекае-г из мичуринской логики гибридных скрещиваний. Правда ведь? Вполне допустимо, что смертной необходимости в существовании братьев по разуму у нас нет. Но! — Кисин осмелился подъять перст. — Если они все-таки существуют, то — зачем? А? Матриона снова попятилась, но уже скрадывая по-звериному свое струение назад, просто как бы постепенно отодвигая пространство своего присутствия. Недвижимо отдалялась. - А? Вот! Это и есть вопрос вопросов. С ним нужно каждое утро просыпаться и каждый вечер... -«Зачем нужны инопланетяне», - истерически мурлыкнула Матриона. --Должно же этому быть не тривиальное, - торговать или воевать, - а высшее, мироустроительное объяснение. Согласитесь, подобными вопросами лучше задаться загодя, пока еще не приперло. А то ведь, действительно, можем впопыхах взаимно аннигилировать свои культуры и свои геномы. И все мироустоение в придачу. Кисин выдохнул и воодушевленно вдохнул. - И вот когда по-настоящему начинаешь заниматься этим вопросом, приходишь к совершенно однозначному выводу. Это вроде кантовских лукавых экзерсисов, только адаптированных к современным мифологическим стереотипам: «шесть доказательств бытия зеленых человечков». Сперва формулируется дилемма «их существование бессмысленно» — «их существование неизбежно». А потом доказывается, что человечки со звезд все-таки существуют. Неопровержимо — да! да! да! Вы, наверное, просто не в курсе, ваша, тысызыть, бурная деятельность не оставляет времени книжку почитать, но наука уже лет тридцать, как включила былой контактерский бред в свою аксиоматику. Более того, абсолютно достоверно известно, какие именно инопланетяне должны встречаться в астрономических окрестностях. Кремнийорганические. Этакие каменюки с силикатным блеском в очах. Одноповерхностный амебиус в своей вольере предпринял очередную попытку обрести трехмерность, пресеченную сторожевым торсионно-лептонным полем. А в остальном все было тихо и гулко. В привычном аудиторном континууме Кисин ликовал. - Но вспомните изначальную дилемму. Получается, их существование неизбежно, но... бессмысленно! Они есть, но это ошибка - их не должно быть. Тогда почему они есть? Вектор смещения Матрионы упирался точнехонько в ближайший кофейный автомат. Лицо умиротворенно-внимательное, только в светящихся глазах содрогались истерические вольтовы сполохи. - Теперь поменяйте фигурантов местами. Представьте, что на другой планете философствующий кремнийорганический сапиенс приходит к аналогичному выводу: противу всяких правил во вселенной ухитряются существовать еще и какие-то земляне. Как вам это? Матриона спиной вперед уверенно причалила к автомату, подняла руку и безошибочно угадала в «самый крепкий». Внутри полированного ящика фыркнуло и зашипело. - Я повторяю свой вопрос: а? Одноразовая чашечка легла в узкую ладонь, будто не чувствующую пламенной свирепости черного напитка. - Отвечаю, господин Кисин. Нищий калиф моментально стряхнул с себя лекторскую ажитацию и саркастически выкатил подбородок. Пылкий яхонт его сердца осыпали перлы добронравного веселия. - Остается предположить, - то заторможенно гнусавя, то разгоняясь и повизгивая, киберспецназовка пустилась в любомудрие, - что обе цивилизации являются друг для друга не более, чем убедительными художественными образами. Выдумкой самоосуществившейся под диктатом вышеописанной — как вы выразились, мироустроительной, - необходимости. «Ну, ну!» - немо подталкивал, тараща глаза-гальки, торжествующий экзаменатор. - Чего еще ждать от киноработника? — печально и устало побарахталась еще Матриона над штормящей поверхностью логики. - Только признания, что компания «Васильевы бразерс» является самым изощренным на данный момент фактором создания и поддержания всеобъемлющей галактической фата- морганы. Мы — только кинофильм, предназначенный свести концы с концами в затейливой философии инопланетян. Которых мы сами же по необходимости измыслили. Эти ее горькие слова отчетливо отдавали нечеловеческой мудростью и смрадом горелой изоляции. Кисин захохотал, задирая стесанный подбородок к подвешенной под потолком модели гравиптера. Матриона бестрепетной рукой поднесла к губам одноразовую чашку. Когда к месту действия прибежала, потряхивая лазерной килой, расторопная вахтерша, она увидела, как сотрясающийся от смеха мужчина в неказистом костюме горстями загребал из декоративной клумбы искусственную пемзу, засовывал ее в рот, хрустел, давился, глотал. На почерневших губах прислоненной к кофейному автомату менеджмент-леди запеклась грязноватая пенка, а из-под се светлокудрявых прядей вытягивались вереи зеленоватого дыма. - Вот же, мать твою, дела! — расстроенно ругнулась привратница и по-хозяйски уперла руки в бока, оглядывая, с чего бы тут начать наведение порядка.